Ледяное взморье

Вернее, не заинтересовалось теми людьми, которые будут проживать в нем.

Макс взглянул на сестру:

– Почему ты мне ничего не сказала?

– Зачем? Если уж Марк не может ничего сделать…

– Марк не может потому, что он на виду и на высокой должности у гитлеровцев.

– О чем ты? – внимательно посмотрел на брата Рейтель.

– О том, что есть такой дом. Правда, на окраине, практически на выезде из города.

– Что за дом? – спросила удивленная Инга.

– Ты помнишь Дависа Кристуса?

– Дависа? Твоего товарища? Конечно, помню. Но он, по-моему, в Германии."

"– Это по-твоему. На самом деле Кристус получил приглашение на работу в Бельгию еще в 1938 году. Родители его умерли, жениться не получилось – невеста укатила с каким-то немецким майором в Пруссию. Остался дом на улице Аспарос № 16. Это самая окраина. Можно сказать, крайний дом, у дороги в сторону Эстонии. Но Давис в 41-м приезжал, я тогда еще нормальный был. Встретились, выпили пива, он рассказал, как живется в Бельгии, под немцами. Не жаловался, нашел себе женщину, планировал жениться. Тогда же получил разрешение оккупационных властей на продажу дома. Но не смог, попросил меня сдать его в аренду, если покупатель не найдется. Доверенность есть, все как положено. Я ходил на Аспарос: дом приличный, вместительный, забор крепкий, большой двор, это же не центр. А потом… ходить уже не мог. Документы и ключи у меня в комнате.

Рейтель обрадовался:

– Что же ты раньше молчал! Значит, есть хата?

– Есть. И я от имени Кристуса могу сдать этот дом любому. Правда, это потребует формальностей в администрации. Но инвалида, думаю, гонять по инстанциям не будут.

Рейтель ненадолго задумался:

– А зачем афишировать дом? Главное, он на окраине, оформлен как положено, вопросов ни у кого не вызовет. Вот только соседи?

Янтуш помрачнел, взглянул на сестру:

– А рыжую Марину Сейко ты помнишь?

– Смутно.

– Семья Сейко соседствовала с Кристусами. А Маринка мне даже нравилась, такая шустрая девчонка.

– И что? – спросил Рейтель.

– А то, что отец ее Дмитрий Георгиевич коммунистом был. Жена тетя Мила умерла еще в 35-м. Как немцы пришли, дядю Диму арестовали и расстреляли. А Марину отправили на работы в Германию, искупать вину отца.

– Жалко, – вздохнула Инга.

– Не то слово. Но по соседству с домом Кристуса никто не живет, по крайней мере не жили до 41-го года.

Рейтель проговорил:

– На окраинах много пустых домов, немцы там не селятся. А кроме Сейко, кто еще были соседями?

– По другую сторону жили евреи. Домов пять. Их до Сейко уничтожили, дома спалили. Тебе, Марк, туда поехать самому надо, все посмотреть.

– Да, конечно, и прямо сейчас.

– Не поздно?

– До одиннадцати еще светло.

– Но ты же выпил, – сощурила красивые глаза Инга.

– Что такое двести граммов немецкого шнапса? Так, ерунда.