Ледяное взморье

Краус проговорил:

– Получается, вы спасли нам жизнь, герр оберштурмбаннфюрер? Хотя «ТТ», точное наведение «Ил-4»…

– Не ломайте голову, майор. Это вас уже не касается.

Рейтель выхватил из расстегнутой кобуры «вальтер» и дважды выстрелил в Крауса. Пуля мгновенно убила замешкавшегося начальника центра. Грунов все понял, рванул было в лес. Но налетел прямо на Сосновского. Капитан ударил его кулаком, сбил с ног, бросился вязать предателю руки:

– Отвоевался, мразь!

Подоспел Рейтель, глянул на Сосновского:

– Что за стрельбу ты открыл?

– Наряд с КПП попытался бежать. Пришлось уничтожить.

Подошел Шелестов.

Рейтель кивнул ему:

– Посмотрим, что осталось от «Тайфуна»?

– Меня больше волнует Грунов. Он цел?

– Цел. Вон лежит у ног твоего капитана.

Командир группы, помрачнев, приказал:

– Миша тащи эту сволочь к машине.

– Есть, командир.

– И смотри, чтобы с его головы ни один волос не упал.

– Понял.

Рейтель с Шелестовым подошли к кустам. Сейчас они уже не укрывались. Южным ветром дым и гарь снесло за реку Гетабу и дальше, к морю.

Бывший учебный центр «Тайфун», детище Генриха Гиммлера, представлял собой жалкое зрелище. Разрушено было практически все. Не было ни одной казармы, ни палаточного лагеря, ни КПП, ни столовой, ни моста – одни только воронки. Даже от столбов с колючей проволокой и вышек остался один мусор.

– Отличная работа! К машинам!

Все кинулись по местам. Пилот посмотрел на Рейтеля:

– Что это значит, оберштурмбаннфюрер?

– Это значит, что секретный объект, к которому вы, по счастью, не имеете отношения, уничтожен.

– Тогда зачем вы захватили меня?

– Вы еще не пришли в себя, гауптман?

– Пришел.

– Тогда должны понять, для чего мы вас захватили. Диверсионная группа выполнила задачу, ей надо вернуться в Москву. Вопрос, как это сделать? Ответ – только по воздуху.

Шварц побледнел:

– Вы хотите угнать самолет?

– Нет, его угоните вы, у нас нет пилотов. Находясь под воздействием специального препарата, вы заверили, что сможете управлять «юнкерсом» и в одиночку. Вот и полетите.

– Нет, это невозможно. Меня обвинят в измене! А моя семья? Жена Зельма, дочки: Барбара – восьми лет, Адела – четырех, родители супруги – их же всех расстреляют. Или бросят в концлагерь. Нет, я не могу. Можете убить меня прямо здесь.

Рейтель вздохнул:"

"– Ваше отношение к семье похвально. И ведете вы себя достойно, дело только в том, что и ваша супруга с дочерьми, и ее родители находятся не в Мюнхене, где они проживали, а в небольшой деревушке у границы со Швейцарией. Вынужден предупредить, откажетесь – их расстреляют наши люди. Соглашайтесь лететь, тогда всю вашу семью переправят в Швейцарию. Как видите, выбор перед вами, с одной стороны, сложный, с другой – простой.