Ледяное сердце не болит

Дима увидел пометку собственной скорописью. То была цитата из рассказа руководителя киношколы: «Нам стало помть СП, с нем. стар. – ЛГ «Ойленбург». Слава б.!!!» Слово «Ойленбург» выписано печатными буквами. Молодой Полуянов тщательно блюл азы журналистского ремесла: ни в коем случае не искажать имена собственные.

Эту запись, из контекста ясно, он сделал, когда речь зашла о том, кто после наступления капитализма стал финансировать киношколу. И вот, явно со слов Воскресенского, Дима помечает: «Нам стало помогать совместное предприятие, с немецкой стороны – АГ «Ойленбург». Слава богу!»

То же самое название он только что видел на двери отреставрированного особняка.

Значит, финансовые помощники киношколы позарились в итоге на здание в центре столицы? И отобрали его?.. Значит, фирма «Ойленбург» тогда ловко воспользовалась скандалом вокруг Воскресенского? А может, даже сама спровоцировала его?

Диму аж в жар бросило. Он ведь ни в чем, связанном с переделом собственности, тогда не стал разбираться. И, естественно, ничего в своей корреспонденции не написал…

Но хватит бить себя ушами по щекам. Он сюда приехал совсем не за тем, чтобы делать работу над ошибками. Он ищет Воскресенского – человека, сошедшего с ума настолько, чтобы мстить за обиды почти десятилетней давности. Мстить – самым мучительным для жертв способом. Наказывать совершенно ни в чем не повинных людей…

В поисках телефона или адреса былого вожака подростков Дима стремительно пролистывал блокнот. И вдруг ему в глаза бросилась знакомая фамилия.

Среди почти стенографических крючочков аккуратно выписано, опять едва ли не печатными буквами: «Роман Ив. Бахарев». А рядом – ни должности, ни телефона… Да и вообще, был уже конец разговора, Дима устал, вместо развернутых предложений в блокноте встречались лишь отдельные слова. Выше фамилии слово «поддерживает». Ниже: Москомимущества. И еще ниже: враг?

Но из записей ничего не понятно – особенно сейчас, спустя столько лет: что поддерживает Бахарев? При чем здесь Москомимущества? Он там работал? И почему враг! Значит, он был тогда одним из противников директора, выживавших его из особняка?"

"Черт, как бы сейчас пригодилась давешняя диктофонная запись! Но Полуянов никаких столь давних пленок, конечно, не хранил. Эдак кассет не напасешься. Он оставлял магнитную запись до публикации статьи, особо стремные хранил и пару месяцев после того, как материал печатали, а потом – затирал другими интервью.

Однако как интересно!.. Вдруг мелькнувшая в блокноте фамилия Бахарева воодушевила журналиста. Она засвидетельствовала: он – на правильном пути.

А вот в конце разговора с Воскресенским наконец записаны его телефоны. Никакого, конечно, мобильного. В те времена сотовыми аппаратами простые люди не пользовались.