Ледяное сердце Элленхейма (СИ)

Но когда дверь снова открылась, на пороге я увидела не его величество, а Элину. Сестра смотрела на меня с холодным любопытством.

Я попыталась приподняться, но не смогла.

— Глупая, глупая Кайса! — Элина покачала головой. — Разве отец не просил тебя оставить всё, как есть? Зачем тебе вздумалось ворошить прошлое? Что тебе было за дело до какой-то служанки? Ее все равно осудят, как бы ты ни старалась, потому что на карту поставлен мир между нашими странами. Мир, которого и Терция, и Нерландия так долго ждали!

— Зачем ты сделала это? — прошептала я. — Он же был твоим женихом!

Теперь ее взгляде промелькнуло удивление. Должно быть, она думала, что я знала, что толкнуло ее на этот шаг. А когда поняла, что я ничего не знаю, губы ее растянулись в улыбке.

— Какая теперь разница, Кайса? Если бы ты сделала то, что тебе велели, всё было бы хорошо. Ты должна была это сделать, Кайса! Хотя бы из благодарности за то, что наши родители сделали для тебя. Если бы наш отец не удочерил тебя, та бы сейчас, как и Анса, жила в избушке в лесу, а не в королевских покоях. И отец, и мы относились к тебе как к родной. И чем ты отплатила нам?

Она подходила всё ближе и ближе ко кровати, но в моих ушах слова ее звучали всё тише и тише. Кажется, вердана всё-таки лишала меня способности слышать, говорить, двигаться. Но самым обидным было то, что я не смогла поговорить с Эйнаром.

Глава 44. Эйнар

Служанка толком ничего не смогла объяснить. Только сказала, что ее хозяйке вдруг стало дурно, но вместо того, чтобы послать за лекарем, та послала за мной.

Я ужинал у себя в апартаментах, когда мне доложили о приходе горничной принцессы. Сердце бешено заколотилось. Я не видел Кайсу уже больше суток. Когда сегодня за обедом я спросил о ней у ее отца, тот ответил холодно и уклончиво. Дескать, чувствует себя не слишком хорошо и пока не выходит из спальни. Но я знал, что крылось за этим ответом. Ее наказали так за то, что она осмелилась пойти против своей семьи.

— Кто-нибудь знает, что вы пришли сюда?

Служанка замотала головой.

— Ее высочество не велела никому говорить."

"Это было странно. Одно дело, когда мы виделись с ее высочеством где-нибудь в парке, где были у всех на виду. И совсем другое — встреча наедине в ее апартаментах. И меня беспокоила вовсе не моя, а ее репутация. Можно было не сомневаться, как отнесется к этому король Матиас.

Но куда больше, чем репутация принцессы, меня волновало то, что горничная сказала про лекаря. И про то, что ее хозяйка была сильно бледной, и ее тошнило.

Медлить было нельзя, и я, надев на рубашку камзол, бросился по коридору вслед да служанкой. Мне казалось, что мы идем слишком неторопливо, и время от времени я обгонял ее, и ей приходилось едва не бежать, чтобы указывать мне путь.