Ледяное проклятье

Но, обладая этим знанием, выковать клинки они не сумеют, даже если ты дашь им все необходимое: печь для плавки, всю кузню целиком вместе с инструментами и прочие мелочи. Не смогут, и все. То ли руки не из того места растут, то ли голова скудоумная мешает. Как жили они в течение тысячелетий, так и живут. Те же ножи до сих пор из кости точат и в шкуры невыделанные одеваются!

— И так было всегда?

— Всегда так было! — твердо ответил Койн. — И всегда так будет."

"— Тут ты ошибаешься, Койн, — тихо ответил я, смотря на любопытно посверкивающего глазами Горкхи. — Гоблины научились пользоваться своим умом больше двух столетий назад. Да еще как! Вот только платой за приобретенный разум послужило их здоровье. А добродушный нрав сменился на бешеную злобу. И зовутся они больше не гоблинами… а шурдами. Так вот что им подарил Тарис… или это явилось побочным результатом какого-то в целом неудавшегося эксперимента? Сейчас уже не поймешь, слишком много воды утекло с тех пор… Ладно! Время идет, а мы все о минувшем, да о минувшем, словно нам больше заняться нечем. Для начала я хочу знать, каким образом Горкхи, который, оказывается, вовсе не шурд, из злобного врага превратился в вашего закадычного дружка, не стесняющегося приворовывать. Затем мы отправим нашего ничего не забывающего Горкхи спать и поговорим уже о серьезных вещах. Итак, кто начнет?

— Мы когда прибыли, Горкхи уже без привязи был, — поспешно открестился Рикар.

Койн вздохнул, запустил пальцы под шапку, поскреб макушку и лишь тогда начал говорить.

Через четверть часа я понял, что столь быстрая метаморфоза из врага в друга произошла благодаря добросердечности наших детей и женщин. Но больше всех виновата Нилиена.

Когда закончилась последняя осада, после которой мы столь многое узнали от умирающего Квинтеса, события закрутились так быстро, что о плененном гоблине все попросту забыли. Ему наспех остановили кровь, наложили повязку и посадили на привязь в самом темном углу пещеры, поблизости от кладовки Тезки.

Вскоре Рикар отправился на восток к Пограничной Стене, я, прихватив с собой небольшую компанию, двинулся куда глаза глядят, а в итоге оказался далеко на северо-западе, у погребенных в соленой морской воде руин Инкертиала. Все это время Горкхи оказался предоставлен самому себе и тихонько сидел в темной скальной нише, изредка сверкая из темноты глазищами и бормоча под нос что-то неразборчивое. Мужчины давно бы уже избавились от лишнего рта, но, помня о моем приказе оставить пленнику жизнь, все же не решились. А заодно и детям наказали гоблина не обижать и лишний раз не тревожить.

Как оказалось, это была первая ошибка из череды последующих.