Ледяной палач

Фамилия юноши была Москвин, и, как потом оказалось, он входил в банду местного авторитета Чапая, который и решил использовать знакомство Москвина с Галкиным, чтобы обчистить последнего.

Все это Гуров вспоминал, лежа на жестком матрасе, брошенном на пол, закинув руки за голову и уставившись в потолок. По потолку изредка гуляли тени, проникавшие в комнату квартиры, находящейся на первом этаже, – то машина проедет, осветив потолок фарами, то диск луны выглянет из-за снежных туч и заглянет в незанавешенное окно.

Лев Иванович уже начал задремывать, когда вдруг его айфон, который лежал рядом и сейчас стоял на беззвучном вызове, стал неистово жужжать и подергиваться. Посмотрев одним глазом на светящийся экран, Гуров с удивлением увидел, что звонит ему Варежкин.

– Антон, ты до утра не мог подождать? – прошептал он, оглядываясь на Станислава. – Что у тебя случилось?

– Лев Иванович, – в трубке раздался радостный голос капитана, – я его нашел!

– Кого? – не понял Гуров.

– Свидетеля, который видел, как разгружали фигуры Русалочки и Щелкунчика на площади!

– Ночью ты его, что ли, нашел? – не понял полковник. – Где?

– Ну да, вот сейчас прямо и нашел. На площади, – возбужденно ответил Варежкин. – Это местный бомж по фамилии Ломоносов. Ой нет, это его кличка. А фамилия у него Трепачов Михаил Васильевич.

– Он что, такой же умный, как его полный тезка? – хмыкнул Лев Иванович и, опершись на локоть, привстал. – Что он говорит? Только коротко, а то у нас тут все спят.

– Ломоносов он не от большого ума, а потому, что нос у него сломан и имя-отчество совпадает с реальным Ломоносовым. Он бутылки и банки на площади каждую ночь собирает. Это, так сказать, его законный участок. Мне сегодня не спалось, вот я и подумал: дай-ка еще раз на площадь смотаюсь и вокруг елочки порыскаю. Вдруг какие-то улики упустили.

– Пинкертон, – тихонько хмыкнул себе под нос Гуров.

– Что вы сказали? – не понял Варежкин.

– Нет, ничего, – прошептал Лев Иванович и улыбнулся, подивившись такому хорошему слуху капитана. – Рассказывай дальше.

– Ага. Пришел на площадь, смотрю, а там наш маргинал бродит и в урны заглядывает. Я – к нему. Сигаретками угостил, сотенную дал, разговорил его, короче…

– Вот короче и говори, – напомнил ему Лев Иванович.

– Он мне и рассказал, что в тот день, то есть в ночь с третьего на четвертое число, он, как обычно, совершал обход своих владений. И тут к центральной елке подъезжает техника – автокран и грузовик. Точнее, самосвал. Водители вышли и стоят, кого-то ждут. Закурили. Наш Михайло Васильевич и подошел к ним, чтобы сигарет выклянчить, а может, даже и денег на выпивку. Значит, подошел и даже курево выпросил, но тут к ним два типа подкатили.