Ледяной палач

Да, Патрушева уже уехала, – отозвался Сладков. – Все вещи она опознала, а вот телефон узнала только один. Тот самый «Самсунг», которым Пропп постоянно пользовался. На второй, на который нам указал Михайлюк, даже не посмотрела.

– Значит, Патрушева не знала о его существовании. Что ж, отлично. А что с вопросами? Ты их ей задал?

– Конечно, – усмехнулся Сладков. – Отвечала она неохотно, но видно было по ней, что вопросами удивлена.

– Ну-ка подробней с этого момента, – оживился Лев Иванович.

– Как бы между делом я у нее спросил, в курсе ли она, что у ее мужа была любовная связь с их помощницей по дому. Она так на меня дико посмотрела! А потом фыркнула и спросила, откуда у меня такая информация. Ага, так я ей и выложил все! Сказал только, что у нас есть доказательства. Она так заволновалась, что я даже водички ей предложил. Но видно было по ней, что переигрывает, изображая удивление. Похоже, знала она все.

– Ну-ну… А на второй вопрос как она отреагировала? – Лев Иванович нетерпеливо переминался с ноги на ногу и посматривал через стеклянную дверь в отделение – не идет ли кто.

– Когда я спросил, отчего она мужу не дала развод, ведь он ее просил об этом, она на меня посмотрела как на врага народа и гордо ответила, что не собиралась по прихоти мужа разбивать семью. Мол, она депутат и должна другим показывать важность семейных ценностей.

– Ну, это уже нахальство – так заявлять! – возмутился Гуров. – У нее самой-то давно уже любовник.

– Так ведь то – у нее… А мужу нельзя было влюбляться, и уж тем более – уходить от нее вместе со всем своим добром к кому бы то ни было, – насмешливо заметил Сладков. – Я осторожно узнавал у Кота, когда мы его сегодня утром допрашивали, отчего Патрушева так держалась за своего мужа и развод ему не давала. Так он ответил, что при разводе депутатша получила бы только половину всего имущества, а после смерти мужа – все, что он имеет, и плюс доход с зубной клиники. А это немало. У него завещание на нее было написано. А при разводе завещание силу теряло.

– Так ей, оказывается, даже выгодно было, чтобы он взял и внезапно умер?

– Кто умер и что вы тут делаете? А ну-ка быстро в палату! Сейчас обход, и выходить нельзя! – раздался у Гурова за спиной строгий женский голос.

Лев Иванович вздрогнул и оглянулся. За ним с ведром и шваброй стояла пожилая уборщица и мрачно, подозрительно смотрела на него.

– Уже бегу, – улыбнулся ей как можно приветливей полковник и, распрощавшись со Сладковым, быстро прошел в отделение, провожаемый недобрым ворчанием тетки.

– Извините, что задержался, но надо было выяснить кое-какие моменты. – Лев Иванович сел на свободную кровать и посмотрел на Алексея Тихорецкого. – Давайте поступим так.