Ледяной палач

Кот как раз выходил из «Шевроле Нива», чтобы ворота, значит, открыть, а за его машиной стоял «Мицубиши Паджеро». Спорт-3, кажется, но я в марках не силен, поэтому точно не скажу. Черный большой внедорожник – это точно.

– Ага, погоди-ка, – остановил Черепанова Гуров и, набрав на стационарном какой-то номер, сказал в трубку: – Сергей, быстро узнай, какой автомобиль зарегистрирован на Котелкова, а заодно и на Москвина Артура Викторовича. Да-да, сразу же мне и перезвони. Рассказывайте дальше, – повернулся он к сторожу.

– Тут на крыльце шаги послышались, – продолжил Черепанов. – Я быстро отошел от окна и притворился, что сижу за столом пьяный и мне ничего не интересно, кроме водки. Вошел Шест и обрадованно так говорит мне: принимай, мол, гостей. А я сижу, чувствую, что встрял в историю, и молчу, не знаю, что ответить. Страшно мне стало. Они меня до темноты из сторожки не выпускали, я уже говорил. Приходили только воду в ведра у меня набирать да пожрать. Зачем им та вода, я и не знал, пока на следующий день эти фигуры снежные недалеко от одного из корпусов не увидал.

– Получается, что тот, кто эти снежные статуи делал, к вам даже и не заходил? – спросил Лев Иванович, с недоверием посмотрев на сторожа.

– Нет, не заходил, – покачал тот головой. – Вообще-то все корпуса зимой обогреваются. Чтобы, значит, штукатурка не лопалась и весной ремонту меньше было, – добавил он. – Жить там можно, спать тоже можно – тепло в корпусах-то. Только вода отключена, и свет тоже, и столовая не работает. А у меня в сторожке плита отдельная и ввод освещения тоже отдельный. Наверное, они с собой харчи привозили. Кот только чайник у меня несколько раз брал. Воду в нем кипятил и уносил куда-то, а потом возвращал.

– Так вы все-таки видели сами или нет, кто на черном «Мицубиши» приехал, или только догадывались, что это был Скульптор? – Гуров опять пристально посмотрел на Черепанова.

На этот раз сторож не стал юлить и выкручиваться, а, покосившись на Варежкина и на ноутбук, с которого, как он думал, его записывают, вздохнул и ответил:

– Видел я его, Москвина этого. На следующий день видел. Кот уже ближе к вечеру, еще не темно было, вошел в сторожку, по всему видать довольный, и говорит Шесту, который как раз со мной в сторожке был: пойдем, мол, выйдем, кое о чем перетереть надо. Они и вышли. Шест-то меня с самого утра водкой поил, думал, что я в дымину пьяный. Но у меня особенность организма такая, что я хоть и пьянею, но в себе всегда остаюсь. То есть все соображаю. Да, утром могу много чего не помнить поначалу, но пока не вырублюсь, все отлично помню…

Черепанов вдруг закашлялся, поперхнувшись, и Лев Иванович подал ему стакан с водой.