Ледяное озеро

 — По словам Урсулы, все местные считают, что это кинозвезда. Она американка. Возможно даже, вы ее знаете.

Хэл лишь посмеялся над ней.

— В Америке сто пятьдесят с чем-то миллионов человек, и среди них великое множество молодых женщин.

Сеси тоже рассмеялась.

— Так и кажется, будто Америка это что-то вроде Лондона, где то и дело сталкиваешься с кем-то из знакомых.

— Они считают, что она известная артистка?

— Нет, они ее не узнали, но вы же сами видите: дама носит темные очки.

— Очень разумно на льду. Надо мне тоже достать свои. — Хэл, прищурившись, посмотрел на быстро движущуюся женщину, выписывающую восьмерки. — Она действительно выглядит смутно знакомой.

Но что тому причиной: посадка головы, улыбка? Было в ее облике нечто будоражившее память, но мимолетное ощущение исчезло так же быстро, как и возникло, — не более чем неуловимый проблеск.

— Вы часто ходите в кино? Или для вас, как для актера, это и не отдых вовсе?

— Я обожаю кино, — ответил он.

— А сами когда-нибудь снимались?

— Нет, должен признаться, не снимался.

— А я думала, что все актеры в Америке в конце концов попадают в Голливуд. — В голосе Сеси звучало разочарование. — А вы когда-нибудь там были?

О да, он там был. Гостил у аристократов Голливуда, был гостем дома Фэрбенксов, обедал у Чаплинов, танцевал с Адель Астер.

— Я больше человек сцены, — произнес Хэл.

Нет, он не намеренно скрывал от английской родни подробности своей карьеры. Если бы после смерти матери кто-либо из них выказал хоть малейший интерес к его жизни, он посылал бы им вырезки из газет и журналов, поведал, что стал успешным и известным театральным режиссером, работая под псевдонимом Генри Ивисона, составленным из двух его первых имен: Генри Ивисон Гриндли. Если бы кто-нибудь из родственников проявлял интерес к театру и наткнулся на его имя, то они сумели бы произвести нехитрые умозаключения и вычислить, что это он. А может, и нет: происходящее по ту сторону Атлантики, похоже, не имело ни для кого из них значения. Едва ли он мог бы снабдить Питера какой-либо информацией о конкурирующих американских фирмах или Роджера — рассказами и слухами из судебной практики, а они, в свою очередь, явно не горели желанием услышать о карьере третьеразрядного актера…

За исключением голоса, Аликс не оправдала его ожиданий. Жаль, что живое и энергичное десятилетнее существо превратилось в недовольную молодую женщину с брюзгливо сложенным ртом.

— А где Эдвин? — поинтересовалась Сеси, снимая перчатки и дуя на пальцы.

— Уехал на станцию встретить знакомого, — объяснила Аликс.

— Он будет гостить в «Уинкрэге»?

— Знакомый, которого он поехал встречать?

Несколько мгновений Аликс молчала, потом промолвила:

— Не знакомый, а знакомая. Она остановится в его доме в Лоуфелле.