Ледяная ловушка

Он уже засыпал и не заметил, как его уложили на спальник, подложили под голову телогрейку. До утра оставалось несколько часов.

Лучшее средство от холода

Тоник уже не пытался ложиться спать. Он прыгал по дворику, хлопая себя руками по бокам и пытаясь таким образом согреться. Но все-таки в пещерке было теплее и снег не валился все время на голову. Только там не попрыгаешь, потолок низкий. А если его сделать выше? Снегу насыпало достаточно, не провалится.

Он пробрался в пещеру, переложил лыжи поближе к выходу и начал расширять свое временное пристанище. Теперь он решил приблизиться вплотную к скале, чтобы обезопасить себя от схода лавины. Снега набралось так много, что она могла стронуться и с этой стороны.

Копать пришлось вслепую, лыжной палкой. Хорошо, что снег еще не слежался. Он крутил палкой в рыхлом снегу, пока не удавалось продвинуться вперед, потом утаптывал освободившееся пространство и начинал все сначала.

Скала была рядом. От нее тянуло холодом. Он даже пожалел, что приблизился вплотную. Но все же, пока работал, он согрелся, и теперь нужно было не останавливаться.

Он решил продолжать копать дальше. Вдоль скалы, чтобы не свалиться ненароком в пропасть. Лучше всего было работать в определенном ритме. Под песню или под стихи. Сами собой в голову приходили строчки любимого папиного поэта — Арсения Тарковского.

Дальше Тоник помнил плохо и поэтому повторял эти строки снова и снова, как молитву, как заклинание. Ему нравились картины Ван Гога. Он частенько открывал дома альбом непризнанного при жизни художника и словно заряжался невероятной энергией этого человека.

Как ни странно, он стал чувствовать его по-настоящему только после того, как научился проникать в картины Гогена. Отец как-то посадил его в музее перед картиной «Сбор плодов» и сказал, что желтые пятна внизу — это свет солнца, и пока он не почувствует, какой жаркий день вокруг собирающих плоды людей, дальше они не пойдут.

Он сидел тогда перед картиной минут сорок. А потом каким-то чудом словно оказался внутри изображения. Это потрясло его. Он увидел мир таким, каким его видел художник. А это был невероятный мир. После этого для него открылся Ван Гог и много других художников. Любимыми становились те из них, в чьем мире ему было хорошо. У Николая Рериха на полотнах горы словно дышали, у каждой был свой характер, свое отношение к миру, а сейчас Тоник сам был частью жизни таких же гор.

Он чувствовал себя червячком, вгрызающимся в яблоко. Правда, червячок свое яблоко заодно поедает, а он может есть только снег. Скорее он крот, но и крот находит в земле что-то съедобное. А у него есть половинка шоколадки. Она принадлежит Алисе. Но ведь Алисе он сможет потом купить десяток таких шоколадок. Если, конечно, отсюда выберется.