Леди второго сорта

— Лорд Давенпорт, мне нужно подумать, — не желая сразу вызывать ненужные споры своим отказом, я решила немного потянуть время.

— Хорошо. Надеюсь, к завтрашнему утру у тебя уже будет готов ответ, — после короткой паузы ответил Давенпорт, и посмотрел на циферблат. — Что ж, мне пора, — поднимаясь, сказал он и добавил: — Постарайся отдохнуть, Белла. И не иди на поводу у Каллемана и его амбиций.

Рэндальф слегка поморщился, а я не удержалась и задала давно интересующий меня вопрос.

— Почему вы так не любите главу полиции?

— Не выношу выскочек, — неохотно ответил Давенпорт, и по тому, как холодно блеснули его глаза, я поняла, что больше он ничего не скажет. — Темного дня, Изабелла, — оправдал мои ожидания опекун и, коротко кивнув, вышел из комнаты.

Глава 14

День прошел сумбурно. Каллеман с Горном ушли почти сразу после Давенпорта, а Эвелин с Кейт всячески пытались отвлечь меня от неприятных воспоминаний, придумывая самые разные занятия, но я никак не могла перестать думать о том, что сказал Рэндальф. Да и Хольм не шел из головы.

К концу дня я так измучилась от собственных мыслей и необходимости скрывать их от новых подруг, что едва ли не с радостью пожелала всем доброй ночи и, сославшись на усталость, поднялась в свою комнату. А уже там нырнула в постель и укрылась с головой, пытаясь отрешиться от преследующих меня видений счастливого Хольма и его избранницы. Из разговоров Кейт и Эви я успела выяснить, что Рогнеда — дочь главы Белого клана, и женитьба на ней сулит Хольму сплошные выгоды, начиная от попадания в оборотническую элиту и заканчивая огромным приданым жены, в которое входят несколько шахт, пять серебряных рудников и много чего еще.

— Странно, что Лукас так долго тянул, — недоумевала Кейт. — Они ведь с Рогнедой и раньше виделись, та по нему с детства с ума сходила, а Хольм все сомневался.

— Он боялся ошибиться, — ответила Эви, глядя при этом на меня так, словно пыталась найти ответ на какой-то вопрос. — Собирался отыскать артенид. Чтобы наверняка. Знаешь же, как он устал от пустых романов и одиночества.

Кейт задумчиво кивнула, а я слушала подруг и занималась самовнушением, убеждая себя, что мне плевать на Хольма."

"Помогало слабо. Перед глазами стояло яркое мужественное лицо, и все внутри скручивало от обиды, тоски и боли. Не знаю, когда успела так сильно прикипеть к Лукасу, но мне казалось, что у меня по живому отдирают кусок души. И хотелось громко кричать от несправедливости происходящего. Только сейчас, лишившись Хольма, я отчетливо поняла, что он — мой. Никогда до встречи с ним не предполагала, что можно так чувствовать. Когда Лукас был рядом, мир казался совсем другим — ярким, живым, настоящим. А сейчас его будто грязным стеклом накрыли, и все стало выглядеть серым и тусклым.

«Динара, не раскисай.