Леди Удача

Рейн не в силах был вымолвить ни слова, но в шок его повергло отнюдь не злокозненное нападение пса. Тщеславный виконт был потрясен. Как же быстро развиваются отношения между ним и этой девушкой! И до чего же импульсивно он себя вел! Глядя в сияющие глаза Чарити, он все еще ощущал сладостную нежность ее губ, и он позволил наслаждению клубиться и распространяться по всему телу. Губы его горели, кровь неслась по жилам, как поток расплавленного металла, кожа стала до болезненности чувствительной, грудь стеснило, по рукам забегали мурашки, а в чреслах жарко пульсировала кровь… Это было безумие, восхитительное, сладостное, порабощающее безумие!

Однако когда Чарити кончила выговаривать Вулфраму, Рейн уже успел настолько прийти в себя, что все же слегка отпрянул, когда она подвела пса к краю кровати. Пес, на подранной морде которого было презлобное выражение, поднял одну громадную лапу и положил ее на край кровати.

— Это он пытается извиниться, — перевела Чарити. — И он никогда так больше не будет. — Тут она прищурила глаза и значительно посмотрела на пса. Вулфрам брюзгливо отвернул морду и негромко гавкнул. — И он хочет подружиться с вами, скрепив договор рукопожатием. Рейн в изумлении наблюдал за своей правой рукой, которая сама собой протянулась вперед и пожала собачью лапу, как если бы перед ним был некий господин, встретившийся ему в лондонском клубе. Он отдернул руку.

В дверь влетела леди Маргарет. Старуха громко пыхтела — по лестнице она поднималась бегом. Услышав крики и рычание пса, она совсем уверилась, что в спальне ее ждет кровопролитное и ужасное зрелище. Однако глазам ее предстала совсем иная картина, а именно: его сиятельство с намыленным лицом пожимает лапу Вулфраму, а Чарити умиленно созерцает обоих, причем щека у нее вымазана мыльной пеной, а губы нацелованы до припухлости.

У леди Маргарет вырвался стон. Итак, несчастье все же свершилось. Один Господь ведает, какие новые катастрофы поджидают в будущем бедняжку виконта!

После того как бабушка Чарити утащила внучку прочь, он лежал один, мысленно переживал этот поцелуй и поражался тому, что от одного воспоминания он испытывал прилив желания. В глубине его существа, такого закаленного, сурового и жесткого, зияла свежей промоиной пустота, как будто эта девушка, уйдя, унесла с собой частицу его. Теперь он жаждал ее даже сильнее, после того как вкусил от ее сладости. И после того как она, такая живая, очаровательная, была рядом с ним, он чувствовал себя еще более одиноким. От этого ощущения пустоты, от сознания собственной уязвимости он немедленно впал в панику."

"Он поелозил по кровати на животе, подобрался к краю, свесил ноги.