Леди Удача

Амулеты, свисавшие с полога кровати, тихо покачивались и шевелились, как пауки…

Ему показалось, что он снова мальчишка, опять в тропиках, и в окружающей темноте кишит опасная жизнь. Существа, которые пыхтят и скребут землю когтями, копошатся во тьме ночи… Амулеты, висящие у него на шее, становились все тяжелее, сдавливали горло, душили. Надо встать и выбираться отсюда!

С бьющимся сердцем, с сумятицей в мыслях, в которых до сих пор сны мешались с еще более странной явью, он подтянул свое тело к краю кровати, сдвинул ноги за край. Не обращая внимания на болезненные, тянущие ощущения, которые сразу же появились в области зада, он неуклюже спустил ноги с кровати и коснулся пола. Затем приподнялся на руках и сумел встать и придать своему телу вертикальное положение. Кровь сразу же отхлынула от головы, он покачнулся и вцепился в занавеси постели, чтобы удержать равновесие.

Стоны и пыхтение превратились теперь в самое настоящее рычание, сопровождающееся новыми звуками: словно кто-то скреб когтистыми лапами по полу. Рейну то казалось, что эти звуки доносятся издалека, то что они обступили его и приближаются!

Он сделал нетвердый шаг назад и попал ногой прямехонько в поднос с посудой и разлитым чаем, который Чарити поставила на пол возле постели. Хрупкий фарфор разлетелся в куски, и один осколок впился ему в подошву.

Рейн взвыл, инстинктивно схватился за поврежденную ступню. Ему показалось, что полузажившая ягодица разорвалась пополам, а он все прыгал и топтался в полусогнутом положении, будучи не в силах разогнуться. Кровь снова прилила к голове, он стал задыхаться, покачнулся и упал, врезавшись головой в столбик кровати.

Падая, он сумел-таки изогнуться, так что приземлился не на многострадальный зад, а лицом вниз, но сразу же что-то вспрыгнуло ему на спину. Это, верно, демон, явившийся по его душу. Демон, который внезапно принялся издавать чудовищно громкие отрывистые звуки и оглушительный прерывистый рев, по сравнению с которым трубы Судного дня показались бы детской свистулькой.

Вулфрам выполнял свой долг, несмотря на несварение желудка. Упираясь лапами в плечи замершего с перепугу Рейна, пес яростно лаял.

Чарити влетела в комнату босиком, ночная рубашка раздувалась парусом, распущенные волосы развевались как знамя. Вулфрам лаял так отчаянно, что она не стала возиться ни с капотом, ни со свечой.

— Вулфрам! — Девушка кинулась вперед, схватила пса за шею и принялась стаскивать волкодава со спины своего пациента. — Вулфи, прекрати! Вулфрам! И что ты вообще здесь делаешь? И как ты оказался вдруг в доме? — Пес смолк, и она смогла наконец подтащить его к двери и выставить в коридор. — Если ты причинил вред его сиятельству, я никогда тебя не прощу, слышишь? А теперь лежать.