Леди Удача

 — Стойте! Куда вы?

Но она не останавливалась, ее черная вуаль вздувалась как парус, а длинные светлые волосы развевались на ветру. Барон буркнул что-то сердитое и устремился за ней.

Однако бежать барон желал не иначе, как сохраняя величественность осанки… Его движение затрудняли модные обтягивающие короткие штаны, свирепо накрахмаленный воротничок и туго завязанный галстук. Барон, прямой как палка, с высоко задранным подбородком, шустро месивший луг мускулистыми ногами, был похож на громадного, распушившего перья тетерева-глухаря, приступившего к брачным играм. Взгляд его был прикован к подобранным юбкам и мелькавшим белым лодыжкам бегущей впереди девушки, и он совсем забыл глядеть себе под ноги. Когда расстояние между бароном и беглянкой стало сокращаться, он глубоко угодил одной ногой в топкую грязь. Барон попытался удержать равновесие, но тут и вторая его нога ступила в грязь, дернулась, подвернулась, и барон упал. Правую ногу его пронзила острая боль, пробежала по позвоночнику, рассыпалась в мозгу фейерверком.

— О Боже! — Барон сел, вцепился в лодыжку, которая была как в огне, и принялся раскачиваться от боли. Между тем на дальнем конце луга беглянка перевалила через холмик и исчезла из виду.

Чарити ничего не видела перед собой, но довольно быстро приближалась к лесочку, покрывавшему склон долины. Сердце ее колотилось, она задыхалась. Позади оставался шлейф напастей, из-за которых ей так и не удалось проститься с отцом, похороны которого превратились в фарс. Впереди поджидало темное будущее, в котором только одно было определенным: бедность. А между прошлым и будущим зияла холодная бездна, разверзнувшаяся в ее душе после безвременной кончины отца. Она бежала без цели, не думая о направлении, по залитым солнцем полям и лугам.

А неподалеку по лондонской дороге с бешеной скоростью мчался черный, с высокими колесами фаэтон, запряженный парой красавцев вороных. Породистые кони летели птицами, гривы их развевались, ноздри были раздуты. На такое стали бы оглядываться в любой части королевства, даже в пресыщенно-равнодушном Лондоне. Ну а в провинциальном Девоншире модный фаэтон, запряженный вороными, производил настоящую сенсацию на всем пути следования.

Правил фаэтоном джентльмен, одетый во все серое. Голубино-серый тон, в котором был выдержан его наряд, был безупречно нейтральным и явно выбран для того, чтобы смягчить впечатление от очень уж броской внешности самого джентльмена. На безукоризненный стоячий воротничок, повязанный иссиня-черным галстуком, ниспадали с продуманной небрежностью, которая вошла нынче в моду, волосы, черные, как вороново крыло, чуть вьющиеся у висков. Лицо с чистыми чертами и надменно выпяченной челюстью было цвета темной бронзы.