Леди Удача

В это странное мгновение, когда они, затаив дыхание, прижимались друг к другу, в голове у нее была одна мысль: а глаза-то у него оказались вовсе и не темные, а светло-серые, очень выразительные, обрамленные угольно-черными пушистыми ресницами. А в следующее мгновение она поняла, что ее ладонь, зажатая между их телами, ощущает биение его сердца, которое так и бухало… как и ее собственное.

Он же, плохо соображая от боли, впитывал все впечатления подряд — и нежность ее медово-золотистых глаз, и шелковистую прохладу кожи под его пальцами. Глаза его расширились, и взгляд скользнул на ее нежно очерченный рот с глубокой выемкой на верхней губе, затем еще ниже, туда, где две мягкие округлости грозили выпасть из корсажа ему на грудь. Это его как громом поразило.

— Боже всемогущий! — Пронзительный вопль леди Маргарет разрушил тонкую нить взаимного узнавания, протянувшуюся между ними.

Чарити от бабушкиного окрика мгновенно опомнилась и с ужасом поняла, что лежит на своем раненом незнакомце — уже во второй раз! — и вот-вот случится второй поцелуй! В панике она рванулась, высвободилась из его цепких пальцев и шлепнулась задом на пол рядом с ним. Бабушка и старый Мелвин стояли в нескольких шагах от нее, и на лицах их было выражение, являвшее странную смесь ужаса и жгучего интереса. Глаза их устремлены были на ее обнажившееся плечо и почти голую грудь. Заливаясь румянцем, Чарити принялась поправлять корсаж.

— Я услышала грохот, когда он упал. И побежала посмотреть, в чем дело… — попыталась она объяснить.

Лицо леди Маргарет стало еще мрачнее. Кто бы мог подумать, что дело может зайти так далеко, учитывая, что молодой человек лежал все это время без памяти, ну бревно бревном?

Чарити так поспешно вскочила на ноги, что покачнулась.

— Надо же скорей положить его на кровать. Боюсь, его рана открылась снова.

Леди Маргарет и старый Мелвин опомнились и, поспешно схватив раненого за руки и за ноги, стали поднимать.

— Ну-ну, молодой человек, сейчас ты снова окажешься на кровати…

— Нет! — взревел раненый. Когда Чарити вырвалась от него, то и образ ее исчез из круга его сознания, а на опустевшее место немедленно хлынули боль и замешательство. Он ничего не понимал: ни где он, ни что с ним происходит; твердо знал лишь одно — ни за что не позволит, чтобы его снова уложили в это проклятое паучье гнездо. Боже, как же он ненавидел пауков! — Нет! — Он забился у них в руках так, что они едва не уронили его. Опустив страдальца на пол, они с недоумением переглянулись. — Проклятые пауки! Они здесь повсюду!

— Что за ерунда! Нет здесь никаких пауков, — заявила леди Маргарет. — По крайней мере крупных точно нет.

— А это что, по-вашему?!! — Безумно тараща глаза, раненый яростно ткнул пальцем куда-то вверх, под полог кровати.