Леди Удача

Два дурака на лестнице свалили картину, картина покатилась вниз…

— Это дурная примета. Когда падает портрет, это к смерти. И тебя чуть не убило буквально в следующую секунду!

— Опять проклятые приметы! — Ему хотелось как следует тряхнуть жену и обнять ее. У него сердце разрывалось от жалости к ней и одновременно душила ярость. Гнев и сострадание бурлили в его душе, образуя гремучую смесь.

— Если ты сейчас же не отвезешь меня домой, я пешком пойду, до самого Стэндвелла, — выдавила наконец она.

Вот оно. Ультиматум. Этого-то он и боялся. Но тут взбунтовался его здравый смысл, да и обуздывать себя ему надоело. Терпение его лопнуло. Хватит разговоров, доводов и убеждений.

— Мне осточертели твои дурацкие приметы, Чарити Остин! — зарычал он с такой яростью, что жена содрогнулась. — Нет никаких джинксов, глупая ты баба! И я тебе это сейчас докажу!

Он выпустил ее так резко, что она покачнулась, и тут же, повергая ее в изумление, содрал с плеч свой элегантный сюртук и вывернул наизнанку. А затем, бешено сверкая глазами, сунул руки в рукава вывернутого сюртука и с вызовом улыбнулся жене.

— Р-Рейн? — Стараясь не показать своего изумления, Чарити нахмурила брови и сердито спросила: — Ты что это такое делаешь, а?

— Я собираюсь доказать тебе, что все твои приметы чушь собачья. — Он наклонился, снял с одной ноги элегантную бальную туфлю и отшвырнул прочь. Затем схватил жену за руку и потащил по галерее, широко, хотя и неуклюже, шагая.

— Рейн, ты что, с ума сошел? Сейчас же приведи себя в порядок! — Она попыталась вырваться, чтобы вернуться за отброшенной туфлей. — Это страшно плохая примета — ходить в одном башмаке…

Он притянул ее к себе.

— Я знаю.

Ужас ее рос и набирал силу, а муж все тащил ее вперед, как она ни упиралась, любезно раскланиваясь с гостями, попадавшимися на пути.

— Рейн! Остановись сейчас же!

Она попыталась замедлить их стремительное продвижение по залам, чтобы сохранить хоть видимость приличия, но он дернул ее за руку, втащил за собой в гостиную и стремительно пошел сквозь толпу гостей, повергая общество в изумление своей единственной туфлей и вывернутым наизнанку сюртуком. С трудом поспевая за мужем, Чарити гордо подняла пылавшее лицо и расправила плечи, когда они оказались перед герцогом и герцогиней Сазерлекд, которые были слегка ошеломлены количеством свалившихся на их дом напастей. У Чарити екнуло сердце, когда она увидела, как герцог в изумлении раскрыл глаза."

"— Простите, Оксли, но вам известно, что у вас сюртук надет наизнанку? — нерешительно заметил герцог.

— Прекрасно известно, ваша светлость. — Рейн улыбнулся самым очаровательным образом, поцеловал руку герцогине и быстро повел Чарити к выходу.