Леди Удача

Мужчина никак не реагировал. Тогда Чарити наклонилась и с нарастающей тревогой стала вглядываться в его бледное лицо. Большая рука незнакомца показалась ей просто ледяной, а щека была прохладной и липкой от пота. — Что я наделала? — Чарити прижала ладони к губам, глаза ее широко раскрылись. — Боже милосердный! Неужели я его убила? О, пожалуйста, только не умирайте!

Паника охватила ее. Сердце отчаянно забилось, горло сдавило. Она прижала ухо к его груди, но не услышала ничего, кроме шума крови, стучавшей в ее собственных висках. Она вскочила и, напуганная всерьез, коснулась его лба. Лоб был еще холоднее. Не может быть! Точно таким был ее отец. Холодный, как море. Как водяная могила.

Она поползла от него на коленях, поднялась на дрожащие ноги, трясясь всем телом, стараясь не думать об этом. Похоже, что незнакомец умирает. Или уже умер.

— Нет! Не-ет!!!

И во второй раз за этот день она подхватила юбку и помчалась сломя голову. Душевная мука пришпоривала ее.

Стэндвелл представлял собой помещичий дом из серого камня беспорядочной планировки. Это было скопище пристроек, в разное время прилепленных к скромной каменной крепостце, которая охраняла берег Девона на протяжении четырехсот лет. За эти годы крепостца, в которой жили прямые потомки первого графа Стэндиера, зарекомендовала себя как достойный часовой. Но с появлением пушек, а затем длинноствольных ружей нужда в подобных сторожевых пунктах ушла в прошлое, и Стэндвелл стал врастать в окружающий мирный ландшафт.

Ныне каменные стены дома кое-где обвалились, в крыше во многих местах зияли провалы. Двери плохо закрывались, а окна с трудом открывались, мебель едва держалась, и в ходу была посуда из разрозненных сервизов. Протертые ковры походили на мешковину, а половицы скрипели так громко и разнообразно, что по этим звукам можно было точно проследить перемещение человека по дому.

Сейчас на зубчатой стене старинной крепостцы стояла леди Маргарет Вильерс и, как часовые прежних времен, обозревала окрестности.

— Черт бы побрал эти деревья, — объявила почтенная дама, стоя меж зубцов стены, которая доходила ей до плеча, и обшаривая глазами поля и кусок дороги, которая вела прямо к воротам Стэндвелла. — Вот говорила я Аптону, что надо эти дурацкие деревья повырубить, так он не послушался. Среди них чувствуешь себя во враждебном окружении, и кажется, что сама начинаешь врастать в землю. Ад и преисподняя! Ну кому я рассказываю? — Старуха крепко прихватила подбородок рукой и кинула взгляд на громадного пса — помесь мастифа с волкодавом, — который сидел на последней ступеньке деревянной лестницы и смотрел на нее. Затем вновь принялась, щуря глаза, вглядываться в даль, туда, где на горизонте появилась сначала одна черная точка, затем другая.