Служанка-леди

Придется переступать через себя и делать, с них станется проверять, как выполняю указание. Неожиданно снова накатило раздражение, я поджала губы, с силой отрезав кусочек оладьи. Ладно. Ладно, забодай вас обоих комар. Буду разговаривать по утрам со своим отражением, если вам так приспичило. На чистом автомате расправила плечи, заставила себя медленно выдохнуть, внутренне расслабляясь. Давай, Яна, включай взрослую женщину, а не зашуганную девчонку, в самом деле. Ты умеешь, я знаю.

— Вам так же, милорды, — прохладно, но спокойно ответила я и, обмакнув кусочек в джем, отправила в рот.

Совершенно случайно капля осталась на губах, и я облизнулась, позабыв, что не одна за столом. И что есть салфетки, в конце концов. Привыкла есть по-простому, вот и получила — пристальные взгляды Морвейнов и странное выражение в глубине одинаковых темно-голубых глаз. Разом вспомнила, как этот жест действует на мужчин, но удалось сохранить невозмутимое лицо. В конце концов, им можно меня дразнить, а мне — нет?

— Что-то не так? — как ни в чем не бывало, спросила я, вопросительно глянув сначала на младшего, потом на старшего.

Могу хотя бы по мелочи отомстить за мою расшатанную их знаками внимания нервную систему? Взяла салфетку, аккуратно промокнула губы, отпила чай.

— Нет, все в порядке, — ответил ровно Лорес.

Вот и ладушки.

— Гости к восьми начнут приезжать, к семи переоденься, — заговорил его отец. — И, Яна, прическу другую сделай. Этот пучок тебе вообще не идет, — последовало еще одно указание. — Насколько длинные у тебя волосы?

Ч-черт, опять про мою внешность. Вот тут я уже не выдержала.

— Прошу прощения, милорд, но поскольку я постоянно занимаюсь делами по дому, и на кухне часто бываю, а чепчик вы мне запретили носить, — мой голос прошел по опасной грани между спокойствием и язвительностью, — приходится убирать волосы. А горничной мне по статусу не положено, для причесок, — ой-й-й-й, Янка, рискуешь.

Сердце на мгновение замерло от привычного испуга, когда характер брал верх над вколоченными с детства рефлексами молчать и возмущаться только про себя. Но… Мне некогда утром думать, как выгляжу и что соорудить на голове так, чтобы не мешало, и одновременно красиво было. Горничным и Хлое все равно, а больше меня никто и не видит. Кроме Морвейнов.

— Не язви, — со смешком одернул Эрсанн, но вроде по-доброму, значит, не сильно задела моя отповедь."

"Украдкой перевела дух и поспешно закусила оладушком, дабы не ляпнуть еще чего.

— Лорес, нужно заехать еще в одно место, — Морвейн-старший выразительно посмотрел на сына.

— Да, понял, — младший наклонил голову. — Тоже так подумал.