Служанка-леди

Вдох-выдох, не паникуем, не все так страшно, в конце концов. Ну задержалась чуть дольше. Ничего же не случилось, и они чувствовали, где я.

Из дворца мы вышли молча, так же молча сели в экипаж — я на привычное место между Морвейнами. Тишина давила на уши, нервировала, и очень хотелось хоть как-то ее нарушить, но опасалась, что голос изменит. И… и оправдываться очень не хотелось, а чувство вины продолжало разъедать изнутри горячей кислотой. Так странно и нелепо: в той, прошлой жизни я была свято уверена, что все проблемы в отношениях от того, что каждый молчит и додумывает себе всякие ужасы, и никто не хочет первым начать разговор и обсудить. Очень показательна на эту тему картинка, где он и она, оба грустные, она думает: ""Он меня разлюбил"" А он всего лишь: ""Блин. Опять наши в футбол продули"". А сейчас язык как отсох, я перебирала в уме фразы и мысли, и все казались глупыми и совсем неподходящими для объяснения. Мои глаза не отрывались от пальцев, а они теребили уже ненужный браслет, пока Эрсанн, все так же молча, не сжал мою ладонь и не снял злополучную вещичку. Вот чтобы мне не трогать его, пока стояла в коридоре. Нет, потянуло помацать, вот же дурная привычка. Мда, иногда такая совершенная мелочь способна резко изменить почти все… Я вдруг осознала, что моя ладонь так и осталась в руке старшего Морвейна, разнервничалась еще больше, не зная, как воспринимать этот жест вкупе с молчанием. Лорес просто сидел рядом, и не знаю, смотрел ли на меня.

Мы доехали до дома в той же напряженной, предгрозовой тишине, Эрсанн вышел первым, подал мне руку. Как не споткнулась на ступеньках, не знаю, коленки дрожали. И вот ведь парадокс, никто не кричал на меня, не ругался, но… но лучше бы кричали и ругались. Это вот молчание страшило больше всего, я не знала, что оно означает, и как вести себя дальше. Извиняться, оправдываться, или просто рассказать, как было, и пусть решают сами. Все было страшно, потому что казалось, поймут не так и… и, ну, короче, все плохо будет. Дверь передо мной открылась, я переступила порог, однако даже мурчащие киски сегодня не радовали. Я попыталась сохранить невозмутимый вид и присела, через силу улыбнувшись.

— Привет, милые, — тихо произнесла, потрепав Солу и Сильву за ушами. — Как вы тут?

Неприятной неожиданностью стало то, что оба Морвейна прошли мимо меня и стали подниматься по лестнице. Вышедшей на шум Хлое было небрежно сказано:

— Принеси что-нибудь перекусить, мы в спальне поедим.

— Да, милорд, — отозвалась экономка, подарив мне косой, удивленный взгляд."

"Я отвела глаза, не зная, как объяснить собственную глупость, еще почесала кисок и тоже пошла к лестнице в сопровождении рыжей и серебристой. Ладно, ладно, хорошо. Раз я виновата, мне и пытаться исправить ситуацию. Не хотят говорить они, буду говорить я.