Служанка-леди

 — ну совсем жалобно, ни в какие ворота не лезет, — А то стол, кабинет… И вообще, тебе утра мало? — попробовала я возмутиться.

Зря. Потому что рот мне заткнули очень действенным способом, сладким и упоительным, лишающим способности мыслить. Ноги сами раздвинулись, неприлично широко, и в какой момент пальцы Эрсанна проникли под тонкое кружево, не скажу. Тело изогнулось мягкой волной, сердце стучало уже в ушах, а поцелуй стал глубже, чувственней. Ммммм, ладно, согласна, утром было так, для бодрости, как говорится, и хотя все остались довольны… Кажется, мне тоже мало. Откуда только силы берутся?

— Утра не хватило, да, — Эрсанн наконец оставил в покое мои дрожащие от сумасшедшего поцелуя губы, склонился к самому уху. Низкий, хрипловатый шепот сводил с ума, заставляя забывать обо всем, подставляться под ласки, судорожно всхлипывать от нежных, настойчивых прикосновений к заветному местечку. — А вечером… Примерка, конюшни, обсуждение приема — ты же устанешь, и у меня…мммм… не поднимется… рука… тревожить нашу Яночку…

Умелые пальцы мягко скользнули вперед и внутрь, отчего тело до самых кончиков пальцев на ногах прошил разряд удовольствия. Я громко охнула, выгнувшись сильнее, откинула голову и зажмурилась. Связанные руки оперлись на стол, и я приподнялась навстречу, ловя еще одну волну наслаждения. Конечно, рука не поднимется. Знаю я, что не поднимется, а точнее, поднимется, еще как. Но… приятно, что все-таки думают обо мне. Наша. Как сладко звучит. Готова сколько угодно повторять это слово, не надоест. Еще один обжигающий, страстный поцелуй, и мои руки вдруг оказываются свободными. А Эрсанн, не отрываясь от моих губ, продолжая нежно поглаживать, скользить по уже горячему и влажному лону пальцами, второй ладонью провел вдоль бедра, и… моя нога оказалась поставлена на стол. Оууу. Осознание, насколько непристойно сейчас выгляжу, родило жаркую дрожь глубоко внутри, кровь вспыхнула, превратившись в жидкий огонь. Дышать стало вообще нечем, мои руки рванулись к плечам Эрсанна, но… он отстранился, поймав мой взгляд, и тихо, требовательно произнес:

— Расстегни платье.

А ласки продолжались, мои бедра послушно двигались навстречу — я себя уже не контролировала, погрузившись в восхитительные переживания, готовая выполнить любое желание моего лорда. Действительно любое, неожиданно поняла я. То и дело сглатывая шершавым горлом, я дрожащими пальцами ухватилась за первую пуговичку, завороженно глядя в темно-голубую глубину, в которой вспыхивали серебристые искры. Эрсанн дышал тяжело, его взгляд не отрывался от моих глаз, и от этого удовольствие становилось еще острее, приправленное пикантной ноткой смущения.