Служанка-леди

Эрсанн присел на край кровати, его улыбка стала шире, а ладони легли на лодыжки, отчего я вздрогнула и чуть не отдернула ногу от неожиданности.

— Так мило краснеешь, — продолжил он, тихонько погладив, и от того, как Эрсанн смотрел на… мою грудь, соски красноречиво напряглись, выдав охватившие меня эмоции. — Что опять смутило, Яночка? Ночь закончилась, — красноречиво добавил он, и не сводя с меня веселого и одновременно нежного взгляда, обхватил щиколотку и поднес мою стопу к губам.

Ой. Я и не знала, что пальчики на ногах такие чувствительные, когда их целуют. Тихо охнула, разволновавшись еще сильнее, и попыталась высвободить руки из пальцев Лореса — м-м-м, нет, давайте подождем до вечера, а… Я… вот прямо сейчас не готова, день вообще, светло, и… И тут мысль закончилась, потому что младший лорд поднял мои ладони и накрыл ими грудь.

— Тиш-ш-ше, Ян, ну что ты дергаешься, — шепнул Лорес, легонько коснувшись губами уха. — Никто тебя не тронет, — снова негромкий смешок, и его вредная светлость закончил. — Пока, до вечера.

Угу. Приучают, что теперь в спальне нас будет трое?.. Я на мгновение прикрыла глаза, выдохнула и смогла улыбнуться.

— Д-доброе утро, — пробормотала, не до конца справившись со стеснением — все же двое мужчин в спальне, и на мне ничего нет… — и голос дрогнул.

— Ну вот, уже лучше, — Эрсанн отпустил мою конечность и придвинулся ближе, его пальцы ухватили за подбородок. — Улыбка мне нравится больше, чем настороженность в твоем взгляде, Яночка.

Он мягко прижался к моим губам, не дожидаясь ответа, а… а Лорес, хулиган такой, одновременно коснулся нежного местечка чуть пониже затылка. По телу прокатилась мягкая, теплая волна, заставив изогнуться навстречу Эрсанну и теснее прижаться бедрами к его сыну. Оу, ч-черт, а хорошо. Смущение потихоньку отступило под ласковым, чувственным поцелуем Эрсанна и деликатной лаской Лореса, и то, что сейчас день и светло, уже не беспокоило. Гораздо сильнее волновало, продолжится ли утреннее приветствие, или… действительно до вечера подождут…

Эрсанн отстранился, погладил большим пальцем подбородок, пока я пыталась справиться с участившимся и сбившимся с ритма дыханием.

— До прихода проверяющего из департамента переселенцев два часа, — тон голоса старшего Морвейна, проникновенный, вибрирующий, никак не вязался со смыслом сказанного. — Так что, приводим себя в порядок, завтракаем и — готовиться.

Всякие неприличные мысли, разбуженные утренними ласками, отступили на второй план, я встрепенулась.

— Готовиться? — переспросила, проснулось любопытство. — Повторять, в смысле?

— И это тоже, — Эрсанн отстранился, поднял с пола лежавший там с вечера пеньюар и протянул мне. — Вообще, сегодня много дел, помнишь, да? — он усмехнулся и подмигнул."

"Помню, помню.