Служанка-леди

Все поглотила страсть, обжигающая и горячая. Я подавалась навстречу, прижимаясь крепче к его рту, мышцы внутри болезненно напряглись, им стало мало одних пальцев. В животе разрасталось солнце, посылая жаркие лучи по всему телу, превращая его в сгусток желаний, требовавших утоления. А Эрсанн не торопился, растягивая мучительную пытку наслаждением, умело останавливался в самый последний момент, заставляя беспомощно всхлипывать и задыхаться от переполнявших эмоций. Да, я уже готова умолять, как он и хотел, и в сад гордость и прочую шелуху. А Эрсанн… оторвался от сладких поцелуев, но пальцы остались внутри меня, поглаживая, нежа сверхчувствительное лоно. Он выпрямился, обхватив свободной рукой за талию, притянул к себе вплотную.

— Мне нравится, как ты стонешь, Яночка, — выдохнул он мне в губы, почти касаясь их. Глаза превратились в черные озера с тонким голубым ободком, на дне которых сверкали звезды. — И нравится, когда просишь…

Плавное движение пальцев на всю глубину, мой очередной судорожный всхлип, и Эрсанн поцеловал меня. Чувствовать свой собственный вкус, немного пряный, сладковатый, его руку между ног — я потерялась, в желаниях, согласная на все. Поцелуй длился и длился, выпивая мое дыхание, лишая сил, губы горели, а голова кружилась все сильнее. А пальцы дразнили, шалили, то выныривая, то проникая снова внутрь, и не касаясь той самой точки, которую совсем недавно ласкал язык, теперь игравшийся с моим языком. Я отвечала со всей накопившейся страстью, обхватив Эрсанна за шею, и вдруг поймала себя на том, что… мне не хватает рук. Хотелось, чтобы чьи-то еще пальцы прикоснулись к ноющим соскам, подарили порцию волшебных ощущений вдобавок к тем, что заполнили тело до последней клеточки, растеклись до кончиков пальцев горячим медом. Лорес… мне его не хватало.

Поцелуй прервался, как прервались и смелые ласки, оставив меня изнывать от неутоленной страсти, я растерянно уставилась на Эрсанна, но он не дал мне сказать ни слова.

— Яна, Яночка, сокровище мое, — хриплым, чувственным шепотом произнес мой лорд, его глаза лихорадочно блестели. Он медленно, предвкушающе улыбнулся. — Повтори, — потребовал он, не отпуская меня, а его пальцы гладили мое лицо, и собственный аромат мешался с можжевельником и апельсином, отчего коленки подогнулись, и я бы упала, не держи меня Эрсанн.

— Хочу тебя, — послушно повторила, прижавшись бедрами к нему, без всякого стеснения потерлась о твердую выпуклость — гложущая пустота требовала большего, чем предварительные ласки."

"Мои ладони без лишней просьбы скользнули по груди Морвейна, пальцы ухватились за пуговицу на рубашке, а взгляд не отрывался от глубоких глаз Эрсанна. Между нами протянулась незримая нить, прочная, связавшая крепче, чем канаты.