Ловушка для светлой леди (СИ)

Тот был мальчишкой - неопытным, избалованным мальчишкой, а Торн... Взрослый, сильный, уверенный в себе. И бесконечно одинокий. Я чувствовала это. Не могла объяснить как, но... чувствовала. Подняла руку и коснулась еле заметного морозного узора, провела пальцами по щеке, замерла, добравшись до губ и вздрогнула, почувствовав их мягкое движение мне навстречу.

- Аннет,- еле слышный шепот вырвался вместе с морозным дыханием. - Моя Аннет...

Это прохладное прикосновение отозвалось во мне дрожью, но холода я не почувствовала. Наоборот. Наместник целовал мои ладони,и иней тут же таял, растворяясь в живом, уютном тепле, нежно касался запястья - и обжигающе-ледяные следы растворялись без остатка, будоража кровь и вызывая неясное томлецие. Вздох - и порывистый поцелуй накрыл мои губы. Холодное дыхание Торна смешалось с горячим моим, наместник ловко вытащил шпильки и зарылся пальцами в освобожденные из их плена волосы, морозный узор, покрывающий его щеки, таял под моими прикосновениями, исчезая, чтобы, спустя несколько секунд, появиться вновь.

- Как же долго я ждал тебя, - тихо произнес взволнованный наместник, отрываясь от меня. - Моя Аннет...

Смущенно застыла, не зная, как реагировать на произошедшее. Когда-то, я мечтала узнать, каково это, когда тебя целуют. И вот, мой первый поцелуй!

- Простите, не сумел сдержаться, - почувствовав мое волнение,тут же отстранился Артур. - Вам нужно отдыхать, я пойду. Доброй ночи.

Он ещё раз поцеловал мою руку и пошел к дверям. Ровно, неторопливо, высоко подняв голову, но я видела, как морозный узор оплетает его шею, становится шире, спускается за ворот камзола, отливая в свете свечей серебром.

Почему-то стало ужасно жаль этого сильного мужчину.

- Артур!

Догнав его, приподнялась на цыпочки, обхватила руками ледяное лицо и легко коснулась поцелуем губ жениха.

- Вот, теперь, доброй ночи!

Торн замер, вглядываясь мне в глаза, а потом,тихо

прошептал:

- Хороших снов, моя Аннет.

И вышел из комнаты.

Не знаю, отчего, но мне иногда казалось, что Артур ужасно одинок. Я не могла сказать, откуда пришло столь странное убеждение. Просто, было в наместнике что-то, что заставляло меня жалеть этого серьезного и властного мужчину. То, как он реагировал на мои прикосновения,то, с каким благоговением касался меня, как сдерживал свои эмоции - привычно, не задумываясь, не позволяя им прорваться сквозь ледяной панцирь, сковавший душу. Все это я ощущала то ли обострившимся чутьем, то ли обычной женской интуицией. Ощущала - и чувствовала в себе горячее желание изменить, помочь, отогреть..."

"Да-а.