Леди с серьезными намерениями

— Не вернуться ли нам к моей тетушке, сэр?

София переехала в лестерширское имение тети и дяди в прошлом сентябре, когда ее отец, знаменитый палеонтолог сэр Хамфри Винтертон, отбыл в продолжительную экспедицию в Сирию. Он оставил дочь на попечении единственной сестры ее покойной матери, Люсиллы Вебб, с полного согласия самой Софии. Жизнь в веселом и шумном семействе, обитающем в Вебб-Парке, большом имении в нескольких милях от Эсфордби-Грэндж, сильно отличалась от тихого, наполненного наукой существования в доме молчаливого, погруженного в печаль отца, ставшего таким после того, как четыре года назад умерла его жена.

Тетушка, стройная и легкая, в небесно-голубом шелковом платье, с чудесными пепельными волосами, высоко уложенными на изящной головке, грациозно украшала собой один из стульев, стоявших у стены, и оживленно беседовала с миссис Хавербэк, почтенной местной дамой.

— А, вот и ты, Софи!

Миссис Хавербэк, улыбнувшись и кивнув Софии, отошла, и тетушка обратилась к племяннице:

— Я преклоняюсь перед твоей энергией, дорогая. — Светло-голубые глаза окинули багровое лицо мистера Банткома. — Дорогой мистер Бантком, не принесете ли вы мне прохладительного питья?

Мистер Бантком с готовностью согласился и, кивнув Софии, отправился выполнять просьбу.

— Бедняжка, — произнесла Люсилла, когда он затерялся в толпе. — Ему явно не угнаться за тобой, душечка.

Губы Софии дрогнули.

— Все же, — продолжала Люсилла нежным певучим голосом, — я рада видеть, как ты веселишься. Ты отлично выглядишь, пусть я и не беспристрастна. Светская жизнь — это твоя стихия. Ты прекрасно вписалась в общество.

— И это чистая правда, если мнение твоей тетушки, мое и всех старых подруг твоей матушки что-нибудь да значит.

Люсилла и Софи обернулись. Шурша бомбазиновым платьем, на место миссис Хавербэк уселась леди Энтвистл.

— Хотела только сказать тебе, Люсилла, что Гарри согласился, — завтра мы перебираемся в город.

Подняв висевший на шее лорнет, дама принялась пристально разглядывать Софию с бесцеремонностью старого друга семьи. София знала, что ни одна деталь ее внешности — стиль, в котором уложены ее золотистые локоны, простой, но элегантный покрой пурпурного шелкового платья, длинные перчатки цвета слоновой кости, даже маленькие атласные бальные туфельки, — не укроется от пытливого осмотра.

— Гм, — завершила свое освидетельствование гранд-дама. — Я так и думала. Ты произведешь фурор между светскими холостяками. — Она повернулась к Люсилле с заговорщицким видом: — Это именно то, что надо. Я даю бал в понедельник, чтобы ввести в наш круг сына кузена Гарри. Могу я надеяться, что вы будете?

Люсилла задумчиво поджала губы.

— Мы уезжаем в конце недели и в Лондон прибудем в воскресенье… — Ее лицо прояснилось.