Леди полуночи

Он целовал ее самозабвенно, в каком-то исступлении, словно отчаянно пытался найти хоть немного успокоения своему страдающему от осознания вины сердцу.

«Убеди меня! Заставь поверить, что я смогу сделать тебя счастливой…»

Когда они отпрянули друг от друга, ее щеки горели, глаза блестели.

– Сэмюэл, язык не поворачивается сказать, что любить тебя легко, но еще труднее тебя понять. – Кейт дотронулась до морщинки, что залегла у него между бровями. – Мне хочется ее разгладить. Перестань так переживать.

– Мужчины не переживают.

Мужчины действуют! Если возникает проблема, настоящий мужчина находит возможность ее решить, если даже придется рискнуть или предпринять жизненно важный шаг.

– Я отпущу тебя к Грамерси сегодня, – сказал Торн, – но с одним условием: пока ничего им не говори.

Он остановил ее, приложив палец к губам и погладив по щеке.

– Ни слова. Пока. Я хочу сделать тебе предложение по всей форме, но сначала должен сам поговорить с Дру, как мужчина с мужчиной. Ты не можешь отказать мне в этом, Кэти.

С трудом проглотив комок в горле, она кивнула.

– Хорошо. Это будет завтра?

Торн покачал головой.

– Мне нужно в Лондон: требуется кое-что подготовить.

– Несколько дней, не больше.

Ее глаза влажно заблестели.

– Обещай, что вернешься.

У нее было его слово, его сердце, его душа, его жизнь. Навсегда!

А у него было несколько дней. Всего несколько дней для того, чтобы изменить свою жизнь и сделать дикую, безрассудную ставку на будущее.

В беспокойстве Кейт стояла перед зеркалом в «Рубине королевы».

Сэмюэлу легко было заявить, что мужчины не переживают. Зато ей он дал столько поводов для переживаний, что хватит на всю оставшуюся жизнь. Почти неделя прошла с той ночи в замке, а она не получила от него ни единой весточки. У нее не было причин сомневаться в его намерениях, однако чем дольше она утаивала от Грамерси свою новость, тем большей лгуньей себя чувствовала.

Всю неделю Грамерси строили планы насчет Амбервейла и Лондона – какие вечера устроят, куда повезут ее, кому представят. Кейт пыталась ограничиться уклончивыми кивками и вежливыми улыбками, хотя понимала, что создает у них ложное впечатление, будто собирается прожить вместе с ними до конца своих дней.

И вот наконец наступил канун. Через пару часов всему Спиндл-Коув ее представят как леди Кэтрин Грамерси. Откровенно говоря, это еще не высшее общество, но новость очень скоро долетит до Лондона.