Леди Несовершенство

– Все в порядке, – ответил смутно знакомый голос, – я Егор!

И тут же вспыхнул свет.

– Кто? – переспросил Волынин, глядя на мужчину в дорогом костюме.

– Егор, – повторил тот, – Егор Игоревич Волынин. Фамилия и отчество твои, но мы-то знаем, что не являемся родней.

Водителя охватил ужас.

– Я один, – уточнил ночной гость, – поговорить надо. Ты убил мою маму.

– Я не хотел, – затрясся шофер, – сыночек, честное слово, мозг затуманился, сам не знаю, почему за горло ее схватил.

– А я тебе по спине долбанул железной дурой, она рядом стояла, – вдруг признался Егор.

В комнате повисло молчание, первым его нарушил шофер:

– Ну… ты навряд ли хотел, чтобы я ног лишился.

– Нет, – криво усмехнулся Егор, – мечтал тебя убить. За все. За издевательство над мамой, надо мной, просто замочить. Да не получилось. Тебя только парализовало.

– Пришел закончить начатое? – осведомился Игорь. – Сопротивляться не стану, не смогу. Сил нет.

– Как-то раз женщина ко мне в главный офис приехала, – вдруг сказал Егор, – Вера, которая сейчас за тобой ухаживает. Влетела в кабинет, за ней мой помощник, он ее увести пытался. А она на пол легла, кричит: «Выносите! Но я правду Волынину скажу. Он всем помогает, а его родной отец у нас в приюте загибается».

– Я ее не просил, – ахнул Игорь. – Так это вы меня сюда перетащили.

Егор ничего не ответил, помолчал, потом сказал:

– Давай на «ты». Я же тебе не чужой. И во всем разобрался. Понял, что мать тебя обманула. Вот ты и взбесился. До того дня, когда правда на свет выплыла, ты хорошим отцом был. Помнишь железную дорогу? Она нам была не по карману! А я в день рождения получил и рельсы, и вагоны, и паровоз.

– Да ладно, – смутился Игорь, – я сам в нее играл.

– В футбол вместе гоняли, – продолжал Егор, – а потом – упс! Все закончилось. Тебе надо было мне правду сказать: «Ксения обманула меня, я воспитываю не своего по крови мальчика, не на тебя злюсь, на жену и ее мужика». А ты просто нас бил. Я женат.

Игорь обрадовался смене разговора.

– Надеюсь, счастливо.

Егор положил ногу на ногу.

– Когда Вера дебош в кабинете учинила, я вдруг подумал… Что, если сам окажусь на месте Игоря? А? Что у меня в душе возникнет? Как себя поведу? Может, еще почище что сделаю? И я тебя простил. Все. Нет ненависти. Ни к тебе за жестокость. Ну не виноват ты, внутри горело, а как с этим справиться, ты не знал. И к матери теперь спокойно отношусь. Она ради меня в дом к Колятину опять нанялась, хотела образование мне дать и конфет к чаю. На биологического отца зубы не точу, знаю, он в тот день выгнать нас хотел. Но когда мать лежала мертвая на ковре, я застыл со статуэткой, а ты в крови на полу… Василий ко мне бросился:

– Сыночек! Молчи. Я все утрясу! Знакомых у меня тьма. В МВД! На Петровке.