Леди Несовершенство

Как можно было забыть про маску? Ну она не текла, не капала, волосы у меня короткие, шапку я не ношу даже в сильный мороз, потому что сижу за рулем. В мозгу кружились мысли о работе.

Я открутила кран и засунула под него голову.

Помнится, когда я училась в консерватории, наша преподавательница Эсфирь Моисеевна прибежала в девять утра в аудиторию прямо в пальто, шапке и шарфе. Похоже, она проспала, немного опоздала к началу занятий и, чтобы не терять ни минуты, миновала гардероб. Эсфирь прямо с порога начала говорить о прошедшем времени в итальянском языке. Если кто не знает: будущие музыканты, певцы и дирижеры обязательно его изучают. Одновременно она стащила шапку, поправила завивку, размотала кашне, последним скинула пальто и положила его на диванчик у окна. Наша группа замерла. Эсфирь Моисеевна стояла перед нами в красивой белой кофточке, симпатичных сапожках на каблучке и плотных темных колготках. Больше на ней ничего не было. Сейчас подобный наряд не особенно смутит студентов, большинство из которых решит, что сорокалетняя старуха решила молодиться и нарядилась не по возрасту в лосины. Но во времена моего обучения в храме музыки такой вид преподавателя был просто невозможен.

Группа затаила дыхание, а Эсфирь бодро бегала вдоль доски, писала на ней мелом, потом она вдруг сообразила, что учащиеся невероятно тихи, и осведомилась:

– Друзья! Вы заболели? Почему молчите?

Все потупились, а староста пролепетала:

– Простите, пожалуйста… но… тут… в общем… вы без юбки.

Эсфирь взглянула на свои ноги, взвизгнула, схватила шаль, завязала ее на талии и залопотала:

– Господи! Забыла одеться. Катастрофа! Друзья! Очень прошу, никому не рассказывайте! У меня будут неприятности!

Мы начали уверять ее, что никогда, ни слова, ни звука не пророним. Но Эсфирь причитала:

– Ужас! Ужас! Ужас! Боже, как я кошмарно выглядела!

И тут раздался голос Паши Громова:

– Нет, Эсфирь Моисеевна, ваши ножки прямо загляденье. Вот у Ирины Леонидовны жуть в зоопарке, не ноги, а подставки для рояля.

Мы решили, что Эсфирь отругает Павлушу за неприятные слова в адрес коллеги, но та вдруг кокетливо улыбнулась.

– Ой! Она никогда не отличалась красотой! И всегда скалила на меня зубы, потому что все мальчики бегали за мной, а не за ней, бегемотихой. Я всегда нахожусь в центре мужского интереса, до сих пор! Ох! Давайте вернемся к итальянскому!

Никто из нас не развязал язык, история о забытой юбке была похоронена в студенческом коллективе. В конце учебного года мы все, даже ничего не понимавший в итальянском Паша, получили на экзамене «отлично». Помнится, я тогда безмерно удивлялась: ну как можно забыть про юбку? И вот теперь могу ответить себе восемнадцатилетней: «Да, запросто. Это так же, как умчаться из дома, забыв смыть с волос маску».