Леди не копают могилы

«Так они уже мертвые были, им уже все равно…»

«Им было не больно…»

«Не больно…»

Это свое «не больно» Корт упорно твердил как главное оправдание тому, что сделал. Не больно — значит, не плохо. Если не больно, то это милосердно. А милосердие — дело богоугодное.

На очередном «не больно» Диана и выбежала из подвала. А когда добралась наконец до комнаты, то ворвалась в ванную, где ее несколько раз вывернуло наизнанку.

Не больно… Ему она хотела сделать очень больно. Потому и сбежала, когда поняла, что еще немного — и спалит его к чертовой матери магией прямо на месте, и плевать на последствия.

***"

"Когда тошнить перестало, пришло опустошение. Диана умылась ледяной водой, почистила зубы и на негнущихся ногах вернулась в комнату. Переступила через сломанную дверцу шкафа, всеми забытую и так и оставшуюся валяться посреди комнаты, и уселась на подоконник. Забралась на него с ногами, подтянула колени к груди и просидела так несколько часов, тупо глядя в темноту за окнами и слушая стрекот кузнечиков.

Должно быть, несколько часов. А может, несколько минут — она совершенно утратила ощущение времени. Кузнечики стихли, но снаружи еще было темно, когда в дверь тихонько постучали. Даже не постучали — осторожно поскреблись, чтобы не разбудить ее на случай, если она все-таки спит.

— Открыто! — крикнула Ди, не меняя позы и так и смотря в темноту, обнимая колени.

Дверная ручка тут же повернулась, и комнату разрезала широкая полоска света из коридора. Впрочем, и она быстро исчезла, а замок щелкнул, закрываясь.

— Подвинься. — Марко подошел к окну.

И только тогда Диана повернулась и свесила ноги с подоконника. А когда он уселся рядом, копируя ее позу, сразу же положила голову ему на плечо.

— Почему не заперлась? — спросил он, обнимая ее за плечи.

— Тебя ждала.

— А если бы я не пришел?

— Значит, не пришел бы.

Внутри все еще было так пусто, так горько. А лица изувеченных девушек перед глазами сменялись раскрасневшейся рожей старосты, с пеной у рта доказывающего, что он спасал души, Сливду и будущее своей дочери. О да, у него самого была дочь-подросток, всего на пару лет младше Ани, но это его не остановило…

— Что с ним будет? — тихо спросила Диана. — Он же раб. Раба нельзя судить по законам королевства.

Марко пожал плечом.

— Зависит, конечно, от решения твоей тетки. Но, думаю, вольная ему теперь обеспечена. Как только леди Гарье его освободит, передадим страже. А там пусть судят.

— Повесят?

— Или отрубят голову.

— Мало.

— Мало, — согласился Марко и замолчал.

Диана даже догадывалась, о чем он думал — о том же, о чем и она все эти несколько часов: могли ли они раньше догадаться о том, кто это делает и зачем, и спасти хотя бы кого-то из жертв.