Моя строптивая леди

Хотя сходство было неоспоримым, Честити усомнилась в том, что кто-нибудь узнает в теперешней Верити эту леди в бальном платье и бриллиантах, с высокой сложной прической. Сестра могла бы встать у двери «Ангела» без опасения привлечь к себе внимание.

Син был с этим вполне согласен — он лукаво подмигнул. Честити с облегчением подмигнула в ответ. Все как будто шло к лучшему, да и хозяин сказал «комнаты», а не «комната».

— Син Маллорен, живой и здоровый! — взревели с порога обеденного зала. — А я уж думал, ты угас, как свечка!

Это был офицер, уже изрядно под парами. Румяный и голубоглазый, как дитя, он был похож на кряжистый дуб. Когда Син исчез в его объятиях, Честити беззвучно ахнула, уверенная, что он будет раздавлен в лепешку.

— Грешем! Каким ветром тебя сюда занесло?

— Счастливым! — провозгласил тот. — Хозяин, комнаты не нужны! Я забираю капитана Маллорена в Руд-Хаус.

— Не мое, а Хедера. — Грешем обнял Сина за плечи и повлек в зал, проревев через плечо:

— Хозяин, еще пунша, да поживее!

Ничего не оставалось, как последовать за ними, что Честити и сделала не без раздражения. Судя по всему, Син Маллорен был горячо любим не только ею, но и всей Англией.

Друзья офицеры уселись поближе к огню и быстро прикончили остаток пунша. На Честити они смотрели как на пустое место. Впрочем, здесь каждый был занят делом: завсегдатаи, коротко оглядев вновь прибывших, вернулись к своим кружкам, сплетням и домино. Ритмичный перестук настраивал на безмятежный лад.

Хозяин внес истекающий пеной, дымящийся парком кувшин, размеры которого повергли Честити в испуг. Неужто офицер Грешем уже опустошил один такой? Судя по запаху, пунш состоял в основном из рома и бренди. Им всем грозит провести ночь под столом, в стельку пьяными!

Грешем, однако, не выказывал особых признаков опьянения, и его бдительность ничуть не притупилась.

— Твой? — спросил он Сина, указав полным стаканом на Честити, и добавил, не дожидаясь ответа. — Пьет?

— А кто не пьет? — философски ответствовал тот, разваливаясь на стуле, как у себя дома. — Наливай, но смотри не переборщи — у него еще молоко на губах не обсохло.

Напиток и в самом деле был крепким и вкусным. Очень скоро Честити почувствовала себя непринужденнее и махнула рукой на свои и чужие проблемы. Ею владело приятное чувство принадлежности к общему кругу, словно это был обычный вечер повседневной жизни, вечер среди друзей.

Однако мало-помалу ей наскучил разговор Сина и Грешема — он состоял из новостей с фронта и потешных эпизодов из жизни незнакомых людей. Приятели то и дело разражались хохотом над тем, что не казалось смешным, а она… она была посторонней.

Всхлипнув, девушка опомнилась. Пьяная жалость к себе, этого только не хватало! И тут в зал ворвалась еще пара гостей.