Моя строптивая леди

Твоя безнравственность, дочь, губит не только тебя, но и сестру. То, что ты явилась в Мейденхед искать ее, — ложь! Ты во всем помогала ей. Зачем? В пику родному отцу.

Честити была перепугана, но уже не парализована страхом, как прежде. Чувства были в смятении, но разум ясен. Если бы удалось заставить отца проговориться!

— В пику тебе? Что ты хочешь этим сказать, отец?

Судя по тому, как сузились глаза графа, он тоже заметил и оценил перемены в ней. Однако его скорбный, увещевательный тон не изменился.

— Когда дочь обращается за помощью к кому-то иному, это сокрушительный удар для любящего отца. Я готов поверить, что Генри Вернем совершил нечто такое, что вынудило Верити бежать из дому, но отчего она не постучалась в двери Уолгрейв-Тауэрс? Потому что ты, беспутное создание, подбила ее на опрометчивый поступок. Чего ты надеялась добиться, ума не приложу.

Честити открыла рот для объяснений, но в последний миг поняла, что вот-вот угодит в ловко расставленную ловушку.

— Я приехала в Мейденхед, — сказала она вместо этого, — потому что знала: если Верити не постучалась в двери Уолгрейв-Тауэрс, значит, она может быть только здесь. Ведь именно здесь находится ее возлюбленный. Быть может, она боялась, что ты вторично помешаешь ее браку с Натаниелем.

— Помешаю? — воскликнул граф, весь воплощенное изумление. — Она сама предпочла отдать руку сэру Уильяму, а я всего лишь дал согласие!

— Предпочла! — с горечью повторила девушка. — Ты заставил ее стать его женой, как пытался заставить меня стать женой его брата.

— Ах! — Он с сожалением покачал головой. — Протяни правую руку, дочь моя.

По спине у Честити прошел ледяной озноб. Отец все-таки завлек ее в ловушку, толкнув на дерзкий ответ. Мужская роль наложила отпечаток на поведение и речь, она научилась свободно высказываться. Что ж, рано или поздно трость все равно должна была пойти в ход.

— Но, отец! — запротестовал Форт, хотя было видно, что он потрясен ее резкой отповедью.

— Мальчик мой, — сказал граф печально, — я же не стану терпеть то, что твоя сестра день ото дня становится все наглее. Отцовский долг требует наказания за дерзость, и, хотя душа моя скорбит, воля будет тверда. — Он повернулся к Честити. — Протяни руку, или я позову Линдли.

Приходилось подчиниться, но Честити не могла допустить, чтобы удар тростью по ее руке был преподнесен Форту как нечто новое и из ряда вон выходящее.

— Я знаю, отец, я знаю. Когда ты порол меня, чтобы принудить к браку с Генри Вернемом, Линдли был только счастлив помочь.

Девушка приблизилась и протянула руку ладонью вверх, проклиная себя за то, что не может подавить в ней дрожь. В первый раз рука не дрожала — просто потому, что тогда она не имела представления, как сильна будет боль.