Моя строптивая леди

 — Лучше не скажешь! Сбежала, можно сказать, в одном белье, с грудным ребенком холодной осенью! И к кому? К человеку, с которым флиртовала когда-то давно! Нет, я склонен думать, что сестра и в самом деле обезумела. Куда катится этот мир?

Вторично услышав эту фразу, Честити едва не засмеялась.

— Форт, ты рассуждаешь так, словно Верити вообще не способна на разумные поступки. Хорошо ты знаешь Генри Вернема? Он выиграл дело об опекунских правах, но что он собой представляет? Допустим, он что-нибудь задумал…

— Честити, ради Бога, прекрати нести вздор! Генри Вернем, конечно, способен на все, но чтобы он осмелился причинить вред кому-то из Уэров?.. Это подлец, но не глупец — в точности как и его брат.

— Подлец, как и его брат… — повторила девушка. — Тогда почему же ты не протестовал, когда Верити выходила за сэра Уильяма?

— Она имела полное право сама выбрать себе мужа.

— Сама?! Форт, очнись! Его выбрал отец!

— Отец? — Он от души расхохотался. — Ты понятия не имеешь, каких усилий мне стоит подыскать себе невесту, чтобы пришлась ему по вкусу! Та недостаточно богата, а эта не вполне родовита. Отец просто не замечает людишек вроде Вернемов. И ты утверждаешь, что он выбрал сэра Уильяма Верити в мужья?

— А ты утверждаешь, что его выбрала сама Верити? За какие достоинства?

— Не знаю и знать не хочу, — отмахнулся брат. — Меня это не касается. Возможно, ее прельстили деньги, которых у Натаниеля едва хватает на мундир, или титул, которого у него, можно сказать, нет совсем.

Честити захотелось влепить ему оплеуху. Как нередко случалось, Форт был глух ко всему, что не желал знать.

— Послушай, Верити вышла за сэра Уильяма по настоянию отца. Она всегда любила Натаниеля, с титулом или без, не говоря уже о деньгах. Она ушла бы к нему и босая по снегу!

— Не верю, чтобы отец решил породниться с Вернемами.

— Еще как решил! Он и меня толкал в их семейство!

— Только потому, что этот хорек, Генри, нашел дорогу к тебе в постель.

У Честити опустились руки. Она все же лелеяла надежду, что в глубине души Форт не верит в ее интрижку с Вер-немом. Но он верил, и все попытки переубедить его были тщетны. Чтобы обелить себя, требовалось опорочить отца, а этого Форт ни за что не допустит.

Девушка решила сменить тему. Поначалу она верила, что ее несчастье — всего лишь каприз судьбы, но постепенно поняла, что оно — часть жуткого целого, прямое следствие каких-то неизвестных ей обстоятельств. Если выяснить, что это за обстоятельства, быть может, удастся помочь, если не себе, то сестре.

— Форт, что ты говорил насчет состояния сэра Уильяма? Разве он был по-настоящему богат?

— Да уж не беден! Хотя состояние, нажитое таким манером, немногого стоит.

Но Форт уже отвлекся. На лице его, пока он рассматривал Честити, возникло страдальческое выражение.