Моя строптивая леди

 — Готовы? Тогда идемте!

Так с поразительной легкостью Честити вернулась в ту часть пьесы, где у нее была мужская роль. От Хлои остались лишь воспоминания и тень ревности к этой распутнице, присвоившей Сина на целую ночь. Получалось, что она ревнует к себе самой, — редкостная нелепость. Размышляя над этим, Честити чуть не прозевала, как Син направляется к парадной лестнице.

— Стойте! Спустимся по черной!

— Как грабители? — хмыкнул он. — Ну нет! Мы здесь на законных основаниях.

— Брат? — Син выпятил челюсть. — Я не собираюсь из-за брата прятаться по углам.

— Ну и отлично! — вспылила девушка. — Идите своей дорогой… хоть в пекло!

Поколебавшись, он все-таки повернул назад, а внизу выбрал коридор, ведущий в служебное крыло. В этот час весь дом казался вымершим, в пустой кухне не было огня.

— Когда Хедер что-нибудь празднует, похмельем мучается вся округа, — заметил Син с кривой усмешкой. — Смерть его деда останется в местных преданиях.

В кладовой нашлись половина мясного пирога, каравай хлеба, сыр и яблоки. Син щедро зачерпнул в две кружки из бочонка с элем.

— Почему не позавтракать на постоялом дворе? — спросила Честити, отхлебнув.

— Возвращаться опасно: Родгар наверняка оставил там своих людей.

— Да, но наши лошади…

— Позаимствуем пару у Хедера потихоньку.

— Вы как будто не собирались из-за брата прятаться по углам, — съязвила девушка.

— Я и не прячусь, я избегаю конфликтов, — буркнул Син.

Снаружи моросило. Мир казался однородно серым и невыразимо унылым. Найти в тумане конюшню оказалось непросто. Но скоро Син и Честити стояли в дверях, глядя на два ряда стойл. К их неприятному удивлению, здесь обнаружились признаки жизни — хромой старик.

— Лошадку, милорд? — спросил он у Сина с недоверием человека, повидавшего всякое. — Что-то рановато вы изволили сегодня пробудиться.

— Дела, — отмахнулся Син. — Вот что, любезный, я — лорд Маллорен и срочно нужен при дворе. Хозяин дома любезно позволил мне взять лошадей для себя и грума.

Вид у него был внушительный, тон — авторитетный. Дежурный конюх не посмел перечить и отправился — а вернее сказать, потащился — седлать. Син покачал головой и пошел помочь, оставив саквояж Честити.

— Мой брат маркиз Родгар уже выехал? — небрежно осведомился он, когда они уже были в седлах.

— Никого, кроме вас, милорд, тут не было.

— Какая досада, уехать не простившись! Так и передай ему, любезный, что я страшно досадовал. — Син бросил конюху монету и подстегнул лошадь.

— Не разумнее ли было купить его молчание? — спросила Честити немного погодя.

— Какой смысл? Родгар все равно заплатит больше, чтобы развязать ему язык.

— И потому вы намеренно наводите на след?

— Пока он раскачается, мы будем в Мейденхеде, — возразил Син с улыбкой.