Леди Малиновой пустоши

В дальнейшем я намерена делать ремонт в замке, поэтому мне нужны будут люди на строительство. Если есть в деревне мужчины, желающие работать за оплату деньгами, я жду таких у себя в поместье, послезавтра с утра. И вы, уважаемый, приходите, нам нужно многое обсудить. А во второй деревне есть староста?

Мужик помялся и неохотно сообщил.

— Дак я староста и там, чего там старосту заводить, такая же деревенька, как и эта, в паре миль отсюда. Приду сам послезавтра и мужикам скажу. Найдутся желающие за деньги работать, не сомневайтесь. А гончар… пойдёмте, провожу вас к нему, он тоже не слишком чужих жалует.

Я постаралась улыбнуться как можно более мило.

— Ну что вы, какая же я чужая? Я теперь тут навсегда. А как вас зовут?

Староста неохотно пробурчал — Так я Комнол Мак-Линн, мы все тут с одного клана, Мак-Линны все. И ваша матушка тоже до замужества была леди Маргрет Мак-Линн.

Так, перебрасываясь короткими фразами, ведя своих лошадей в поводу, дошли мы до дома гончара. Отличался он от других только тем, что каменные стены грубой кладки были покрыты ровным слоем глиняной обмазки. А в двух небольших оконцах (я чуть не протёрла глаза!) явно были вставлены стекла! Пусть не слишком хорошего качества, с пузырьками воздуха, зеленоватое, но это было стекло!

Гончар нашелся на заднем дворе, там у него было все его хозяйство — печь для обжига, навес для сушки готовых изделий, ещё один навес, где стоял гончарный круг, бадья с готовой глиняной смесью, какие-то формы. Мастер сидел за кругом, на нем крутилась заготовка будущего кувшина. Поздоровался он с нами кивком, продолжая работу. Все, верно, остановить сейчас круг — выбросить изделие. Пусть закончит — поговорим. Пока гончар заканчивал работу, а я глазела, на заднее крыльцо дома вышел исхудавший мужчина до такой степени, что трудно было определить возраст. Его тело сотрясал безудержный кашель, так что грудная клетка вся сотрясалась, и воздух со свистом и сипением вырывался у него из груди. Наконец, приступ закончился, мужчина, весь в испарине, сел прямо на крыльцо, прислонившись к стене и закрыв глаза. Что это — бронхиальная астма или, не приведи Господь, туберкулёз?

Заметив, что я смотрю на больного, Комнол пояснил.

— Свояк это нашего Фергуса, брат жены его. Раньше работал где-то у бриттов, стекло делал, да болеть стал, вот и приехал помирать на родину. А тут из родни одна сестра и осталась. Приняли его, конечно, куда ж теперь… хороший мужик, да помрёт, видать, скоро.

Я облегчённо выдохнула — так это не туберкулёз! Это силикоз! Ну и наверняка ещё свинцовое отравление! В те года, технология производства стекла была достаточно токсичной из-за присадок тяжёлых металлов и несовершенства технологии.