История любви леди Элизабет

Элизабет заметила, как оборачивались к ней лица, но только сегодня ее совсем не волновало, что выражали все эти шестьсот лиц. В необыкновенно роскошном платье из расшитого золотом изумрудного шелка, с подаренным Яном ожерельем из изумрудов и бриллиантов на шее и со сложной прической из локонов, венчающей ее голову, она чувствовала себя беспечно и спокойно.

Не дойдя до конца лестницы, Элизабет скользнула взглядом по толпе, ища единственное важное для нее лицо. Ян был на том же самом месте, где и два года назад, когда она вошла в зал в доме Харисы, – стоял недалеко от подножия лестницы, слушая, что говорили ему окружающие люди."

"Он поднял глаза в ту же минуту, как она увидела его, словно тоже следил за ней. Смелый восхищенный взгляд окинул Элизабет с ног до головы и остановился на ее лице – и тогда так же, как они оба помнили, Ян поднял бокал и сделал тот же незаметный жест, как будто поднимал тост в ее честь.

Все это было сладостно и мучительно знакомо; они разыграли эту сцену два года назад, только тогда она плохо кончилась. Сегодня Элизабет намеревалась закончить ее, как надо, и у нее не было других причин, кроме этой, для появления на балу. Слова, которые Ян сказал ей вчера, хрипловатый звук его голоса, то, как он обнимал ее, – все это сладкой музыкой звучало в ее сердце.

Ян был дерзок, смел и страстен, он всегда был таким, и Элизабет страшно надоело быть пугливой, праведной и рассудительной.

Ян тоже вспоминал о том, как прошлый раз он увидел ее спускающейся в зал, и сейчас, увидев ее, почувствовал, что и способность здраво мыслить покинула его. Эта Элизабет Камерон, спускающаяся с лестницы и проходящая в нескольких ярдах от него, была не та прелестная девушка в голубом, что два года назад.

Как захватывающее дух видение в изумрудном шелке, она была слишком совершенна, чтобы быть из плоти и крови, слишком величественна и полна достоинства, чтобы позволить ему коснуться ее. Ян глубоко вдохнул, поняв, что глядел на нее не дыша. Как и четверо мужчин, стоявших рядом с ним.

– Господи Боже, – выдохнул граф Диллард, откровенно поворачиваясь, чтобы рассмотреть ее, – не может быть, что она настоящая.

– То же самое подумал и я, когда увидел ее в первый раз, – подтвердил Родди Карстерс, подходя к ним сзади.

– Мне все равно, что говорят сплетники, – продолжал Диллард. Настолько очарованный ее лицом, он забыл, что сплетни касались и одного из присутствующих, – я хочу, чтобы меня представили.

Вместо того чтобы отдать бокал стоящему рядом лакею, Диллард передал бокал Родди и отправился просить Джордана Таунсенда представить его.