История любви леди Элизабет

– Он говорит, что хочет меня и хочет детей.

Алекс в смущении подавила смех.

– Он хочет чего?

– Он хочет меня и хочет детей.

Странная многозначительная улыбка скользнула по губам Алекс.

– Ты не говорила мне, что он сказал первое. Меня это очень радует, – пошутила она, но по ее щекам разлился румянец.

– Я думаю, меня тоже, – призналась Элизабет, отведя быстрый испытующий взгляд от Алекс."

"– Элизабет, сейчас едва ли время говорить об этом, по правде говоря, – добавила Алекс, еще больше краснея. – Я не думаю, что вообще есть такое время обсуждать это… но Люсинда объяснила тебе, как зачинаются дети?

– Да, конечно, – без колебаний сказала Элизабет.

– Хорошо, потому, что иначе мне бы пришлось говорить об этом, а я до сих пор помню свою реакцию, когда узнала. Это было ужасно, – рассмеялась она. – С другой стороны, ты всегда была разумнее меня.

– Я совсем так не думаю, – сказала Элизабет.

Но она не могла себе представить, отчего здесь можно было покраснеть. Дети, сказала Люсинда, когда она спросила, зачинаются, когда муж целует жену в постели. И первый раз это больно. Иногда поцелуи Яна почти оставляли синяки, но никогда ей не было больно, они доставляли ей огромное удовольствие.

Обсуждение своих чувств вслух с Алекс как бы освободило Элизабет от бремени необходимости разбираться в них; Элизабет стала веселой и беззаботной, но она подумала, что Ян сразу же обратит внимание на это, как только мужчины присоединятся к ним в гостиной.

Ян действительно заметил; когда они сели играть в карты по предложению Элизабет, он почувствовал, что отношение к нему обеих дам заметно смягчилось.

– Ты можешь перетасовать и раздать карты? – спросила Элизабет.

Он кивнул, она передала ему колоду и в восхищении, зачарованно, смотрела, как карты оживали в руках Яна, со свистом и щелканьем слетаясь вместе, затем выскальзывали, образуя аккуратную стопочку, и снова слетались вместе в его пальцах.

– Во что ты хотела сыграть? – спросил он ее.

– Я хотела бы посмотреть, как ты жульничаешь, – улыбаясь ему, не раздумывая, сказала Элизабет.

Его руки застыли, а глаза впились в ее лицо.

– Прошу прощения?

– Я имела в виду, – поспешила она объяснить, в то время как он машинально продолжал тасовать карты, не сводя с нее взгляда, – что в тот вечер в игральной комнате у Харисы говорили о ком-то, кто умеет сдавать карты из-под колоды, и я всегда думала, не мог бы ты, нельзя ли… – Элизабет замолкла, с запозданием поняв, что оскорбляет его, и этот прищуренный задумчивый взгляд доказывал, что у нее прозвучало это так, как будто она верила в его нечестность в игре. – Прошу простить меня, – тихо сказала она. – Это было ужасно с моей стороны.