История любви леди Элизабет

– В таком случае, когда вернутся мисс Трокмортон-Джоунс и Джейк, может быть, мы как-нибудь вечером сыграем партию в вист. Ян, – добавил он, – ты присоединишься к нам?

Торнтон, наливавший на плите кофе, обернулся и сказал с шутливой улыбкой:

– Ни в коем случае. – Переведя взгляд на Элизабет, он пояснил: – Дункан жульничает.

Абсурдная мысль, что священник жульничает в игре в карты, вызвала мелодичный смех Элизабет.

– Я уверена, он не делает ничего подобного.

– Ян совершенно прав, моя дорогая, – признался, сконфуженно улыбаясь, священник. – Однако я никогда не жульничаю, когда играю против кого-то. Я жульничаю, когда играю против колоды – знаете, Наполеон на Святой Елене.

– О, это, – сказала Элизабет, со смехом взглянув на Яна, проходившего мимо нее с кружкой. – И я тоже!

– Но вы играете в вист?

Она кивнула:

– Аарон научил меня играть, когда мне было двенадцать, но он до сих пор регулярно обыгрывает меня.

– Аарон? – спросил священник, улыбаясь ей.

– Наш кучер, – объяснила Элизабет, как всегда радуясь возможности поговорить о своей «семье» в Хейвенхерсте. – Однако я лучше играю в шахматы, чему научил меня Бентнер.

– И он?

– Наш дворецкий.

– Понятно, – сказал священник, и что-то заставляло его настойчиво продолжать вопросы. – Может быть, в домино?

– Это специальность миссис Бодли, – стала рассказывать с улыбкой Элизабет. – Нашей экономки. Мы часто играли, но она принимает игру очень серьезно, и у нее есть стратегия. У меня же не вызывают большого энтузиазма плоские кусочки слоновой кости с точками на них. Знаете, шахматные фигуры намного интереснее. Они требуют серьезной игры.

Наконец и Ян внес свою лепту в разговор. С усмешкой посмотрев на дядю, он объяснил:

– Леди Камерон – очень богатая молодая женщина, Дункан, если ты уже об этом не догадался.

Его тон намекал, что она на самом деле пресыщенный удовольствиями испорченный ребенок, любое желание которого выполняется армией слуг.

Элизабет сжалась, не уверенная, что оскорбление, которое почувствовала, было преднамеренным или даже явным, но священник пристально смотрел на племянника, как бы не одобряя если не содержание, то тон этого замечания."

"Ян ответил ему бесстрастным взглядом, но в душе был удивлен своим словесным выпадом и искренне недоволен собой за него. Накануне он решил, что больше не будет проявлять никаких чувств к Элизабет, и это решение было окончательным. Поэтому для него могло быть безразлично, что она была избалованной пустой аристократкой. И все же он намеренно уколол ее только что, хотя Элизабет ничего такого не сделала. Более того, сидя за столом напротив него, она выглядела почти возмутительно очаровательной, с волосами, завязанными на затылке ярко-желтым бантом под цвет ее платья.