История любви леди Элизабет

– Можно предложить, чтобы в будущем вы меньше тратили время на театры, а часть его посвятили исправлению вашего почерка? – Он перевел взгляд на пистолет. – Положите его, пока не поранили себя.

Дрожащей рукой Элизабет подняла его выше.

– Вы оскорбляете и унижаете меня каждый раз, когда я бываю в вашем обществе. Если б мой брат был здесь, он послал бы вам вызов. Так как его здесь нет, – продолжала она, почти не думая, – я потребую сатисфакции сама. Если бы я была мужчиной, то имела бы права на сатисфакцию на поле чести и, как женщина, не желаю отказываться от этого права.

– Вы смешны.

– Возможно, – тихо сказала Элизабет, – но так случилось, что я к тому же прекрасно стреляю. Я намного более стоящий противник на дуэли, чем мой брат. Так вы выйдете со мной, или я… прикончу вас здесь, – пригрозила она, настолько вне себя от ярости, что ни на секунду не задумалась, как безрассудны и как абсолютно бессмысленны были ее угрозы. Кучер настаивал, чтобы она научилась стрелять для собственной защиты, но хотя великолепно целилась, когда училась на мишенях, Элизабет никогда не стреляла в живое существо.

– Я не сделаю такую глупость, черт побери.

Элизабет подняла пистолет еще выше.

– Тогда извиняйтесь прямо сейчас.

– За что я должен извиняться? – спросил он с приводящим ее в бешенство спокойствием.

– Можете начать извинения с того, что заманили меня в оранжерею той запиской.

– Я не писал записку. Я получил записку от вас.

– Вам очень трудно разобраться, какие записки вы посылали и какие не посылали, не так ли? – спросила она. Не ожидая ответа, продолжила: – Далее, вы можете извиниться за то, что в Англии вы пытались соблазнить меня, и за то, что погубили мою репутацию…

– Ян! – сказал, как громом пораженный, Джейк. – Одно дело оскорблять почерк дамы, но портить ей репутацию – совсем другое. Ведь такая штука может ей всю жизнь разрушить.

Ян с иронией посмотрел на него:

– Спасибо, Джейк, за эту полезную и интересную информацию. Может, ты хотел бы помочь ей нажать на курок?

Чувства Элизабет непостижимо изменялись от ярости к веселью, когда ее вдруг поразила абсурдность этой фантастической сцены. Вот она с пистолетом, направленным на человека, находящегося в собственном доме, в то время как Люсинда нацелилась наконечником зонта на его друга – человека, который безуспешно старался смягчить положение дел, невольно подливая масло во взрывоопасную ситуацию. Тогда она поняла глупую бесполезность всего этого, и веселая искорка исчезла. Еще раз этот ужасный человек поставил ее в совершенно дурацкое положение, и при этой мысли глаза Элизабет вновь вспыхнули с новой яростью, когда она повернула голову и взглянула на него.