История любви леди Элизабет

Чувствуя себя похожим на нелепого рыцаря в сверкающих латах, бросающегося спасать отвергнувшую его девицу от возможных несчастий, он вынул новый лист бумаги и написал ее дяде другое письмо. Как это всегда случалось, когда дело касалось ухаживаний, лорд Марчмэн терял способность ясно выражаться.

В его письме было написано:

«Если Белхейвен попросит ее, пожалуйста, сообщите мне об этом. Я думаю, я хочу ее первым».

Глава 11

Ян Торнтон стоял посередине большого дома в Шотландии, в котором родился. Сейчас дом использовался как охотничий, но для Яна он значил гораздо больше. Это было для него единственное место, где всегда царит покой, место, куда на время можно скрыться от лихорадочного бега жизни. Глубоко засунув руки в карманы, Ян снова огляделся по сторонам, видя дом глазами взрослого человека.

– Каждый раз, когда я возвращаюсь сюда, он кажется меньше, чем я помню, – произнес Торнтон, обращаясь к краснолицему мужчине средних лет, который протискивался сквозь входную дверь с тяжелыми мешками провизии за плечами.

– Вещи всегда кажутся больше, когда ты маленький, – сказал Джейк, бесцеремонно сбрасывая мешки на пыльный буфет. – Это вот все, кроме моих вещей, – добавил он, вытащил из-за пояса пистолет и положил на стол. – Я поставлю лошадей."

"Ян рассеянно кивнул, его внимание было поглощено домом. Острое чувство тоски по прошлому росло у него в груди при воспоминании о годах, которые прожил здесь ребенком. Его сердце слышало звучный голос отца и смех матери, отвечающей ему. Справа от него был очаг, на котором мать когда-то готовила пищу до того, как привезли печь. Под прямым углом к очагу стояли два потемневших стула с высокими спинками, сидя на которых перед огнем его родители проводили длинные мирные вечера, переговариваясь тихими голосами, чтобы не потревожить Яна и его младшую сестру, спящих наверху. Напротив стоял диван, обитый прочным красно-коричневым пледом.

Все было здесь так, как и запомнилось Яну. Повернувшись, он посмотрел на покрытый пылью стол рядом с ним, с улыбкой протянул руку и потрогал поверхность, ощупывая ее длинными пальцами в поисках особого рода царапин. Ему пришлось потереть поверхность в течение нескольких секунд, но медленно они появились – четыре неуклюжих буквы Я. Г. Б. Т. – его инициалы, нацарапанные им, когда он был чуть старше трех лет. Эта шалость чуть не стоила ему хорошей встряски, пока мать не поняла, что мальчик выучил буквы без ее помощи.

Уроки начались на следующий день, и когда солидные знания матери были исчерпаны, ее заменил отец, обучая его геометрии и физике и всему, чему он научился в Итоне и Кембридже.