Леди из охотничьего домика, или Отвергнутая жена

На самом деле вредить здоровью Ойгена в мои планы не входило: он и так потенциальный мертвец, ведь не только подхватил чахотку, но и находился не один месяц в условиях, поспособствовавших её стремительному течению. Я лишь немного продлевала его агонию, убирая одну каверну за другой, но бывший муж перепугался не на шутку.

– Остановись! Я всё скажу!

Убрав руку, я чуть отступила назад.

– Король после отказа твоей матери помочь продлить ему жизнь приказал моему отцу её напугать, чтобы сделать посговорчивее. Чтобы всё семейство Верберов помнило, насколько хрупки бывают жизни и как они могут зависеть от благосклонности Его Величества. Мой отец не придумал ничего лучшего, как велеть своему человеку выстрелить в карету. Хотел нрапугать получше, чтобы выслужиться. Но стрелок промахнулся и попал стрелой в круп одной из лошадей, запряжённых в первую пару из четверика...

– ... и карету понесло...

– Да. Все, кто в ней находились, разбились, когда она перевернулась после удара о дерево. Кроме тебя, Кристин. Живучая стерва...

– Я была в карете? Но почему ничего не помню об этом факте?

– Получила серьёзный ушиб головы и потеряла память. Чтобы не травмировать «дра-го-цен-ную» наследницу, было приказано распустить слух, что ты заболела, а потому осталась в поместье Верберов. Потом, прикрывапясь заботой о твоём здоровье, тебя отправили в пансион, куда тут же прислали одного из королевских целителей. Не знаю, действительно ли ты навсегда забыла о произошедшем в тот день из-за полученного ушиба, или уже это последствия «более глубокого лечения». С детства убогая, а меня переиграла...

Я сжала кулаки, стараясь сдержать крик. Да, погибли по факту не мои родители, но расчётливость короля в своём желании как можно дольше удержать в своих руках власть, пробуждала во мне самые тёмные желания. Отвесив Ойгену звонкую оплеуху, с ужасом, смешанным с некоторым удовлетворением, увидела, как лицо мужчины покрывается глубокими нарывами и струпьями."

"– Прощай. Ещё десяток лет прокашляешь вместо одного, зато больше никому не сможешь вскружить голову ни своими сладкими обещаниями, ни красотой, ни статью, – я достала из сумочки карманное зеркальце и показала Ойгену его отражение.

Как же он кричал! Мне кажется, что при четвертовании таких звуков не издают. Бывший барон Майер лишился своего последнего козыря. Нередки истории, когда симпатичные каторжане, сумев очаровать кого-нибудь из семьи надзирателя рудника, получали послабления. Наверняка и Ойген на это рассчитывал. Но цена, заплаченная за то, чтобы узнать правду, того стоила. К тому же мы с Вильгельмом сторговались на закреплении прав за Софи и Эль над землями Майеров.