Леди и разбойник

Она уткнулась лицом в плечо разбойника, а тот мягко обнял ее. Они долго стояли так, и девушка очнулась лишь тогда, когда ее слезы осушил мягкий полотняный платок.

– Ричард хотел бы видеть вас мужественной. Он наверняка одобрил бы, если бы вы сейчас вернулись к отцу, когда больше всего нужны ему…

– Но как это сделать? – спросила Пэнси, все еще продолжая всхлипывать."

"– Я сумею рассчитаться с человеком, который женился на вас, прибегнув к обману и лживым обещаниям. Ждите меня здесь, я скоро вернусь.

Он разжал объятия и уже повернулся, чтобы уйти, как она схватила его за рукав:

– Что вы собираетесь предпринять?

Белоснежное Горло поднес ее пальчики к своим губам:

– Не волнуйтесь. Ждите меня здесь. Скоро вы сможете отправиться домой.

Пэнси почему-то сразу поверила ему, но когда он удалялся, перешагивая через сухие ветви и листья, позванивая шпорами, вдруг подумала: а если он уйдет из ее жизни, столь же быстро, как и ворвался в нее, и она никогда больше его не увидит? Он уйдет, и она останется одна с негодяем Кристианом Драйсдейлом, своим мужем.

При этой мысли ей стало дурно. Пэнси стала женой сборщика налогов, поверив, что он спасет брата, а Драйсдейл, похоже, уже знал о том, что Ричарда приговорили к смертной казни и никто, какими бы связями он ни обладал, не в силах добиться отмены приговора.

Да, предчувствие не обмануло Пэнси – шесть недель назад в пророческом видении открылось ей, что Ричарда ждет беда.

Она стояла тогда у окна библиотеки их дома в Стейверли, глядя на озеро. Был вечер. Солнце садилось за огромными дубами парка. Черное таинственное небо погружалось в сумерки. Ею овладело странное чувство: будто она неизвестно где – между прошлым и будущим, будто предки, сойдя с портретов, висящих на стене, стоят рядом и тоже смотрят на озеро, гладь которого, как зеркало, отражала историю их семьи с тех пор, как был построен дом.

Казалось, маркизы Стейверли проходят мимо медленной процессией. Первый – сэр Губерт Вайн, пришедший вместе с Уильямом Завоевателем. Затем все Вайны, снискавшие себе честь и славу во времена Крестовых походов, их внуки и внучки, поддержавшие Плантагенетов, а затем члены их рода, верой и правдой служившие Тюдорам.

Пэнси видела, как они шествуют, пронося через века, от поколения к поколению, честь и традиции семьи, и наконец останавливаются… Ее вдруг пронзила мысль: отцу недолго осталось жить. Ощущение было ярким и отчетливым, как будто кто-то громко сказал ей об этом.

Отец долго болел, и теперь, когда вечерняя заря, казалось, поднималась из озера, ей мерещилось, что весь род Стейверли раскрывает объятия из прошлого, готовый принять его.

Предчувствие утраты терзало грудь.