Леди GUN

Они жили в захолустном квартале Фрайхаус, в непосредственной близости от блошиного рынка. Именно там предпочитали ютиться эмигранты славянского происхождения, а также греки и албанцы.

В захудалом пивняке эту карикатурную парочку знала каждая собака. По виду они казались стопроцентными уголовниками, которым даже не обязательно прибегать к услугам гримера для участия в гангстерском боевике. В головах этих ребят гулял ветер, поэтому они перебивались время от времени всякой мелочовкой и довольствовались своим грозным видом да парой монет, которых едва хватало на пражский шницель, бокал рейн-вестфальского вина да кружку баварского пива.

Добрую треть своего распорядка эти двое проводили в баре «Барракуда», периодически махая кулаками и потихоньку спиваясь. Одного звали Кабаном, или Wildschwein на немецком, другой жил под кличкой Седой, без перевода. Так они и представлялись при знакомстве. Седой был тощим, со впалыми щеками, говоря что-либо, он все время покашливал, как туберкулезник. Другой, как по контрасту, был мясистым и ширококостным, с незакрывающимся бульдожьим ртом…"

"Этим вечером троица пила водку и закусывала ее хот-догами, хотя закусывать, видимо, больше предпочитала солеными огурцами. Новичка звали Борис. С первых дней новенький поставил себя в этой компании лидером. В голове этого малого осели изворотливый ум и изобретательность. Кабан и Седой надеялись, что с помощью Бори им перепадет что-нибудь на жизнь. С фантазией у них было всегда туговато, а в голове новенького роился целый улей афер и махинаций. Боря занимал их своими глобальными перспективами. Общаться с Борисом им нравилось. Они представляли себя богачами, когда он закидывал их всевозможными проектами быстрого обогащения и описывал мельчайшие детали своих грандиозных планов. Он делал это с такой верой в глазах, что Кабан и Седой временами считали их наполовину осуществленными. В устах Бориса преграды на пути реализации афер были ничтожны. Своим новым компаньонам он оставлял право верить ему на слово. В этот день, как обычно, они сидели в «Барракуде», Боря задумчиво изучал посетителей, Седой и Кабан донимали его расспросами.

– Борь, а что ты там говорил насчет церковных побрякушек? Кстати, ты что, специально устроился садовником в церкви, чтобы заняться этим делом? Как тебе удалось туда устроиться? – умирал от любопытства Седой.

– Разве имеет значение, как я очутился в этой церкви. Важно, ребята, что нам вместе предстоит поработать немного. Что, Седой, не надоело шнырять по универмагам и сшибать мелочь у сопляков? Пора призадуматься о будущем, а то пупок раньше времени развяжется. – Борис не смотрел в сторону Седого, его внимание привлекли двое других посетителей бара, усевшиеся за столиком прямо перед стойкой.