Леди GUN

В таком виде он не похож на вершителя людских судеб, на бесстрашного воина, скорее это несчастный человек, такой же двуногий гомо сапиенс со всеми присущими ему инстинктами, в том числе непомерной жаждой жизни. Так или иначе, его жизнь на закате.

Как только что ушедшее за горизонт розовое солнце, она угаснет, но в отличие от светила никогда больше не взойдет, ибо будет вечно замурована в выкопанной минутой раньше могиле. Соловей понимал, что яма вырыта для него, и он знал, почему Сицилиец до сих пор его не прикончил. Его враги хотят знать имена и адреса его союзников. Ничего не выйдет! Он оставит о себе достойную память. Как ни странно, и у главного беспредельщика были свои принципы. Ведь пренебречь смертью способны не только бесшабашно храбрые люди, но и безумцы. Для них умереть красиво – все равно, что последний в жизни оргазм. А быть может, они сознательно или бессознательно идут по жизни без поправки на страх, продвигаясь к желанной точке, после которой лишь «плюс» или «минус» бесконечность.

Что там за горизонтом? Полное забытье или загробная жизнь? У Соловья будет возможность поразмыслить об этом в условиях, коих даже врагу не пожелаешь. Сицилиец дал слово, а он привык держать свое слово. Для него это святое. Будучи заживо погребенным, убийца батоно Резо и Гриба понесет заслуженную кару, но прежде действительно надо выяснить, кто за ним стоит.

– С кем ты работал, ублюдок? Где твоя долбанная Матушка? – свирепо гаркнул Сицилиец.

– Поцелуй меня в задницу! – прорычал Соловей. Сицилиец передернул затвор пистолета, оттянул губу своего врага, засунул «вальтер» ему в рот и хладнокровно прострелил ему щеку. Затем продырявил другую."

"– Отсоси у мамонта и захлебнись его спермой! – прокричал обезумевший Соловей.

«Придурок чокнутый, – подумал Сицилиец. – Его колоть бесполезно. Пора ему отдыхать».

– Пошел ты… – прохрипел Соловей.

– Сейчас уйду, только вот не нравится мне твое подавленное настроение. Улыбайся!

С этими словами глаза Сицилийца хищно блеснули, из костяной рукоятки пружина вытолкнула булатное лезвие. Сицилиец пронзил им кровоточащее пулевое отверстие в щеке Соловья и вспорол ему рот от уха до уха.

– Ну вот, подыхай теперь Гуимпленом, паскуда! – по-садистки измывался авторитет. – Давай, братва, упаковывай чучело в коробок.

Истекающего кровью, но живого Соловья забили в гробу гвоздями, опустили в могилу, засыпали землей, утрамбовали место и заделали участок заранее приготовленным дерном. Никаких следов свежевыкопанной ямы. Там, на двухметровой глубине лишь спустя два часа нашел вечный покой Геннадий Андреевич Ляшко, бывший офицер и мастер спорта по борьбе самбо. Оставив тщетные попытки выбраться, он умер от разрыва сердца.

Даже Крот изумился, когда узнал, как убили Соловья.