Леди GUN

Вопрос продублировал четвертый выстрел увесистой «пушки». Он пришелся на вторую ногу и завершился еще одним обмороком.

– Я уже выбрал место, куда стрельну пятой пулей, – широко открыв глаза, проговорил фээсбэшник. – Итак, ты хочешь умереть мужчиной в буквальном понимании этого слова?

Слова садиста Рыба слышал смутно, он хотел одного – немедленной смерти.

– Кто? – шепнул в ухо назойливый ублюдок.

«Нет, я не должен ничего говорить. Не должен ни в коем случае. Я не предатель… Не предатель… Это заслуженная кара Аллаха… Ребенок… Я хотел убить младенца, чтобы сделать работу для шейха… Для шейха… Это все из-за шейха…»

– Шейх Шариф Акмулла… – выронил он вслух, закатив глаза и опрокинув голову к небу.

Одинцов выстрелил в лоб. Затем он поднял бинокль и посмотрел вниз. Родионова все еще лежала без сил. Рядом ползала малышка. Увидев труп Бориса, Одинцов немного пожалел, что долго возился со швартовкой катера. Но ничего не поделаешь, к тому же своей цели он достиг – Родионова спасена. Их путь лежал в Москву.

Россия. Москва. Рублево-Успенское шоссе

Крот собрал всех на даче покойного батоно Резо в Горках. Место сходки символизировало его скорбное духорасположение. По правде, он был взбешен, но никто и никогда не видел Крота потерявшим контроль над собой. В его положении следовало оставаться спокойным и трезвомыслящим, что бы ни произошло. Поэтому он не забыл выбрить под привычный «ноль» свой покоцанный в драках по малолетке череп и подушить макушку слегка слащавым одеколоном «Клиник».

Кожаное кресло батоно никто не занял. И Гриб, и Сицилиец, и приближенные положенцы понимали, что Резо нет замены. Крот кивнул – все приближенные расселись по своим привычным местам. Один лишь двухметровый Маркел – телохранитель папы – стоял как вкопанный. У него своя задача и свои принципы. Он не подчиняется никому, кроме Крота. Его вес в организации, пожалуй, побольше, чем у иного бригадира. Того и глядишь – «коронуют гоблина». Хотя вряд ли это нужно Кроту. Ну, да ладно, эти обыденные думки витали в просторной зале с художественной лепкой всего лишь мгновение. Крот заговорил:

– Не на поминки собрались, а для того, чтобы определиться, как наказать ублюдков. Говори, Сицилиец.

По сравнению с маленьким и щуплым Кротом Сицилиец – Арутюн Гаспарян – выглядел внушительно: густые черные брови, повисшие крышей над карими бусинками глаз, благородная седина на висках, массивный нос, больше роднящий его обладателя с итальянцами, чем с армянами. К слову, на юге Италии – на Сицилии и в Неаполе – у него были неплохие связи. Когда он приезжал на отдых к подножию Везувия, в город Святого Януария, встречал его влиятельный дон Петруччи.