Леди GUN

Возвратившись на родину, шейх поручил одному из своих мюридов расследовать этот феномен на примере семейства австрийских миллионеров Бергмайер. Мюрид привез с Мальдив неожиданные подробности.

Шейх не обманулся, он сразу заподозрил нечто странное во всей этой истории. Люди слишком слабы, чтобы отвергнуть искушение Сатаны, а неверные кафиры ничтожны вдвойне. Корысть заставляет их жонглировать самым святым – верой. Это непростительно. Шейх приказал провести более тщательное расследование.

Спустя несколько месяцев он знал практически все. У него было время придумать наказание двум киевским беглецам. Они заслуживали самой суровой кары, ведь вера – это путь к праведности, а не орудие в руках нечестивцев."

"Акмулла написал письмо своему другу Абу, в послании он поведал об этой истории. Ответ Хамзатова был не менее ошеломляющим. Абу писал, что Родионова – личный враг чеченского координатора, эмира Кавказа. Выяснилось, что около пяти лет назад ее люди пытались взорвать киевскую мечеть.

Шейх возненавидел эту женщину и ее приспешника. Они думают, что перехитрили всех и ушли от возмездия! Шейх решил сам заняться этим делом – все равно чеченцам не до того, в Чечне уже началась широкомасштабная война с русскими. Кровавая бойня будет длиться вечно.

Шариф Акмулла вел свои дела, руководствуясь собственной, более изощренной стратегией.

Бригады Шарифа, подобные банде Гафура Камалова, работали по вахтовой системе, поэтому были почти неуязвимы для конкурирующих группировок. Акмулла не позволял лидерам бригад закрепиться в каком-либо городе, полагая, что группы должны быть как можно мобильнее. Шейх делал все для того, чтобы в среде командиров его формирований не появлялись лидеры с психологией удельных князьков. Послушание должно быть абсолютным. Любой наместник, каким бы верным он ни был, в определенный момент начинает чувствовать себя настолько сильным, что подумывает вести дела самостоятельно. Акмулле не нужны были разжиревшие боровы, поэтому он создал свой карательный орган, который назвал шариатской сотней.

Но, несмотря на жесткое единоначалие, некоторые бригадиры все же уходили от Акмуллы, соблазненные независимостью. И это было его головной болью. Хотя в целом все шло по намеченному плану. С казанской братвой никто не хотел спорить по-крупному. Было, правда, несколько заварушек. В Санкт-Петербурге, например, один из местных воров, Лаврик, запаниковал, когда на его территорию влезли казанские и поставили пару своих офисов, открыли магазин, бензоколонку. Бригадир Акмуллы на стрелке сказал Лаврику:

– Чужого нам не надо, а свое мы не отдадим. Мы еще банк свой собираемся поставить.

На том и закончилось. Сходка воров и этнических авторитетов не утвердила предъяву.