Леди GUN

Глаз неискушенного никогда бы не распознал в обыкновенных марках вместилище сильнодействующего синтетического наркотика, расфасованного по дозам – двадцать пять доз в каждой марке. Канал: Амстердам – Санкт-Петербург – Москва, курируемый Резо и Грибом, провалился. Голландские партнеры группировки Крота больше не станут рисковать своим товаром, колоссальный «приход» Крота накрылся. Войцех в нагрузку сдал также «точку» на Васильевском острове, где он должен был обменять «марки» на доллары. Разговор закончился еще одним выстрелом из «браунинга», превратившим живого Войцеха в мертвого Войцеха.

Киллеры спокойно проследовали на верхнюю палубу, спустились по трапу в катер и убыли в направлении порта. Они спешили – надо было успеть организовать засаду в «точке», указанной поляком.

Крот впал в бешенство, когда ему доложили о случившемся в порту и на Васильевском острове Санкт-Петербурга. Потеря его была равнозначна отсечению правой руки. Беспредельщики лишили жизни батоно Резо, достойного вора, а не какого-нибудь скороспелого «апельсина»[11], наспех татуированного подключичными звездами. Полегло и шестеро бойцов его бригады, уплыло на полмиллиона долларов товара. Соловей и эта, как ее, Матушка, заслужили того, чтобы над их туловищами поработала бензопила.

Индийский океан. Мальдивская республика"

"Утреннее солнце, нехотя пробуждаясь, устремило свои первые лучи к песчаным берегам. Легкий бриз подгонял ленивую волну. Худшие времена миновали. Борис вышел на террасу своего бунгало и отпил внушительный глоток коктейля «Малибу». Его душа пела вместе с природой. Он благодарил бога за снисхождение, щедро отпущенное с небес ему, а главное, Лене. Она поправилась, китаец-лекарь Чанг Жу отрабатывал свои сказочные гонорары отменно. Он сотворил невозможное – вернул бедную женщину, сраженную непереносимым горем, к жизни. Лена оказалась пригодной для материнства. Этот факт придавал ей силы.

Начать все сначала, закрыв глаза на возрастные рубиконы? Ей уже было далеко за сорок. Наполовину седая, но все еще роскошная леди. Тропическое солнце потрудилось над еще не потерявшей былой блеск кожей, придав ей матовый оттенок естественного загара. Мысли ее, омытые нетронутым ландшафтом крохотных островов, освободились от каменного гнета прошлого. Она осмелилась думать о будущем. И в этом поистине было счастье.

Да, она думала о будущем ребенке, пока еще дающем знать о своем существовании набором не совсем приятных ощущений, с которыми готова мириться любая кандидатка в матери, добровольно вознамерившаяся обременить себя родным чадом. Елена в этом смысле походила на матерую волчицу со сведенным на нет болевым порогом. Она не чувствовала никаких неудобств, и даже на первых порах ей были нипочем токсикозы.