Леди GUN

Он не замедлил ответить, что пришел к владельцу торгового дома с выгодным предложением и был бы очень благодарен, если бы Антон Юрьевич выслушал его немедленно, так как он очень спешит. Его пустили в кабинет. После вежливого приветствия Макс сказал:

– Я представляю организацию, которая готова предложить вашей фирме некоторые услуги за договорную цену.

– А о каких услугах идет речь? – с блеском в глазах спросил Шарун.

Макс был уверен, что Шарун прекрасно знал, о чем идет речь. Макса в городе знали все, и если он к кому-то приходил, то, во всяком случае, не лясы точить.

– Эти услуги заключаются в благосклонности нашей организации к вашей организации и искренней готовности в любой момент прийти на помощь. Прошу великодушно извинить, мне надо идти, неотложные дела. О своем решении сообщите по этому телефону. – Макс неуклюже швырнул визитку на стол бизнесмену.

В этот же день в пустую машину владельца торгового дома, прямо у здания его магазина, подложили бомбу. Приобретенный на днях «Опель Колибри Спорт» превратился в железный лом. Отлетевшей от взрыва дверью придавило оказавшуюся рядом маленькую девочку, ее в тяжелом состоянии забрала «Скорая». Еще двое прохожих получили незначительные ранения, отделавшись легким испугом.

Через два дня блатные и рэкет с тревогой восприняли новость о кровавом убийстве Арсена, которому вскрыли вены в сауне. Изуродованный труп непосредственного исполнителя задуманной Арсеном операции с бомбой нашли в одной из бухт пригородной Балаклавы. Макс пропал без вести. В последний раз его видели в Ялте, в гостинице «Ореанда». Он исчез, даже не сдав ключей администратору, оставив в одиночестве в гостиничном номере своего белокурого «цыпленка». И тогда городские авторитеты решили обратиться за советом к крымскому папе, дядюшке Цезарю, чье бунгало возвышалось на скале мыса Фиолент.

* * *"

"В день похорон Арсена, несомненно, больше всех радовался лучший в городе художник-каменотес, на совесть выполнивший полученный заказ. Надгробное изваяние из черного гранита «габбро» с объемным портретом усопшего, обрамленным в неповторимый орнамент, могло бы посоперничать с бюстами у Кремлевской стены, и даже самое предвзятое жюри застряло бы на перепутье: какому памятнику отдать главный приз.

Покрытые золотом буквы напоминали тончайшую гравировку музейного экспоната. Безукоризненная симметрия обелиска, исполненного в виде увядшего кленового листа размерами с автомобиль, заставляла усомниться, что это дело рук обычного, нигде не обучавшегося ремеслу скульптора парня. Тем паче никто бы не поверил, что художник со своим напарником смастерили все это за два дня.

Каменотес был по-настоящему счастлив. Он взаправду считал, что ему отвалили денег с явным перебором.