Леди-фаворитка

А в ответ знакомое:

– Тшш…

Пока я сидела и хмурилась, не зная, как быть, и всё ещё ожидая обещанный рассказ про грабежи и Чашу, Джер приподнял ткань платья и прикоснулся уже губами. Он поцеловал коленку и начал спускаться ниже, одновременно массируя ступню.

Поцелуи были обжигающими, а массаж настолько ненавязчивым, что я окончательно растерялась. Что делать? Сопротивляться или ещё подумать?

А потом раздался тихий стон, и Джервальт пробормотал:

– Это какое-то издевательство над честными принцами…

– В каком смысле? – уточнила я настороженно.

Дикарь вскинул голову, но выше декольте его потемневший взгляд не поднялся. Джер словно приклеился к этому несчастному неприличному кружеву.

– В прямом, – хрипло ответил он. – Я ведь не могу соблазнить тебя пьяную, это не в моих правилах.

И всё бы хорошо, но…

– Кто пьяная? Я?

Я прямо-таки опешила от такой наглости. От этой вопиющей, невероятной клеветы!

А Джервальт наконец смог оторваться от декольте и заломил бровь, и сделал это настолько выразительно, что я ещё и онемела. Несколько бесконечных секунд хлопала ресницами, а потом закрыла глаза и показательно дотянулась пальцем до кончика носа.

– Ты ещё по линии пройди, – хмыкнул Джер.

– А вот и пройду! – прошипела я.

Что он себе позволяет? Заявлять, будто я, Алессандра тил Гранион – леди и дипломированная магианна, – наклюкалась? Вот так банально? Не-е-ет…

Я попыталась встать, но получилось не очень. Меня шатнуло, и голова закружилась, и…

– Алечка, успокойся. Ты пьяная, и это грустно, но что теперь?

Я открыла рот в немом возмущении, а Джервальт…

– Совращу тебя завтра утром, когда протрезвеешь.

Слов не нашлось, а Джер…

– Или послезавтра. У нас с тобой уйма времени.

Вот тут вспомнился договор, и тот факт, что первый из трёх отведённых дней уже закончился. То есть он прошёл, а меня до сих пор не убедили согласиться на роль фаворитки. Как же так?

От этого стало так грустно, так невероятно горько, что я сама соскользнула с кресла на пол, прямиком в объятия Джера. Обвила руками его шею и уже потянулась с поцелуем, как услышала новый, наполненный страданием стон.

– Алька, прекрати! Ты же сама мне потом не простишь! – Пауза, а за ней признание: – И пахнет от тебя, как из винной бочки.

– Знал бы, как после тренировок пахнет от тебя! – обиженно огрызнулась я.

Вопреки всякой логике меня прижали крепче и поцеловали в шею.

– Ну точно издевательство, – повторил Джер.

Всё, я надулась. Оттолкнула его и, движимая упрямством, сумела-таки подняться. Пошатнулась, икнула и, неловко развернувшись на пятках, бросила через плечо:

– От издевательства слышу!

Джер застонал в третий раз.