Усадьба леди Анны

Никаких теплых чувств она к собственному мужу не испытывала, скорее, некоторую неприязнь, вполне, впрочем, объяснимую. Кому может понравиться, что где-то там, в далеких далях, живет человек, вольный распоряжаться твоей судьбой и весьма существенно влиять на нее?

Однако второй лист письма заставил ее задуматься. Стихотворение «Феникс». Что это?! Попытка поделиться чем-то личным? Крик о помощи?

Герцогиня еще раз пробежала взглядом по строчкам: «…Что внутри, что снаружи царят пустота и потёмки. — Да, я жив. Но живу ли, не ведаю наверняка.»

Было в этом что-то глубоко личное, потаенное. Такое не прикладывают к официальным письмам. Она задумчиво повертела листы перед глазами, рассматривая их на свет: «Да, вот здесь… Что-то липкое, похоже, просто капля воска. И они склеились. Непонятно, он хотел мне послать это или же так получилось случайно, просто страницы слиплись?».

Когда в комнату постучалась вернувшаяся мадам Берк, Анна протянула ей только первый лист письма: «Случайно стих попал или нет, показывать его не стоит в любом случае – это слишком личное. Странно только, что в строчках столько боли… Откуда бы она взялась у вполне успешного мужчины? По меркам этого мира он вполне себе баловень судьбы.».

Мадам Берк дочитала письмо и с облегчением вздохнула:

-- Его светлость герцог просто сделал вежливый жест. Отпишите ему что-то столь же учтивое. Если хотите, я могу составить текст.

-- Спасибо, мадам Берк. Думаю, я справлюсь сама, – улыбнулась Анна.

Ответ она решила отложить на несколько дней. Раз уж гонец был отправлен в Перванс, значит, его королевское величество не счел нужным сообщить сыну, что жена его скоро поселиться в предместьях Парижеля. Кто она такая, чтобы спорить с волей короля?

Эта небольшая отсрочка оказалась весьма кстати: пришло письмо от баронессы де Мёрль. Точнее, два письма. И если второе содержало обычные сплетни и глубокие сожаления по поводу того, что герцогиня не смогла остановиться в их доме на ночлег и объехала шато Мёрль стороной, то в первом, которое герцогиня должна была получить давным-давно, содержалась весьма важная новость.

Баронесса писала: «…и рана его оказалась столь ужасна, что герцог, даже выздоровев, отказывается от светских развлечений и живет затворником.

Первое время ранение герцога Ангуленского держалось в большой тайне. Говорят, что сам король запретил лекарям говорить об этом. Слухи о ранении разнеслись только тогда, когда герцог пошел на поправку, потому и сообщение мое вам несколько запоздало.

Разговоров о его светлости Ангуленском ходит множество. Говорят, что на один глаз он ослеп, и даже маркиза Беноржи нашла его слишком уродливым. Но так же и говорят, что герцог сам изгнал маркизу, дабы не портить ей жизнь своим уродством.