Леденцы босоногой графини

Кто-то вывел Изумруда из хлева, и мы наконец, увидели этого потрясающего серого в яблоко коня с белыми гривой и хвостом…

У меня и Даниила на секунду пропал дар речи. Невероятное животное, просто невероятное.

Но пришлось немедля достать документы из сумки, доказывающие, что хозяйка — я. Описание и приметы коня совпали полностью.

Сначала дознаватель потребовал рассказать про покушение на жизнь Офелии, то есть мою. Оказалось, что когда она купала коней в реке, трое деревенских гопников поймали её, пытались завалить, но ей тогда Изумруд и помог, пошёл на таран и отпугнул насильников. Ничего ужасного не случилось, но платье разорвано, и девочка испугалась. А пожаловаться и некому.

В тот же вечер Фома поджёг конюшню, за отказ стать полюбовницей и принять «защиту». Заступник хренов нашёлся.

Офелия кинулась спасать своё последнее богатство, неразлучные Фрейя и Изумруд мчались вместе, но кобылка испугалась и понесла, не разбирая дороги, и остановило её только болото. А конь вернулся, пытался, наверное, позвать на помощь, но вместо помощи староста поймал его и спрятал у себя, не понимая, насколько ценный это конь и что сотворил его сынок накануне ночью.

Или, наоборот, всё прекрасно понимая.

Мне пришлось задрать рукава и теперь стало понятно, что огромные синяки — это следы борьбы с деревенскими дебилами.

Бум!

Удар в челюсть, но не кулаком, а лещом, но таким, что Фома отлетел под стол и завизжал, как недорезанный порась.

И пинок…

Не стерпел муж, хорошенько приложился.

Дознаватель решил не препятствовать. Даже слова не сказал.

Всё записано, мы подписали, преступников, как есть закинули в «обезьянник» и напутственными словами стало предположение господина Сомова, что за такое тяжкое преступление против своих господ, да ещё по отношению к беззащитной девице, плюс угрозы в таверне, кража коня, всё это тянет на большой штраф и каторгу.

— Неожиданно, не думал, что такое непростое дело быстро раскроется. Преступление спонтанное, следов почти нет. Но украсть такого жеребца — это надо совершенно тупыми быть. Право слово, поражаюсь я некоторым. Настолько им жадность и безнаказанность мозги пудрит, что, кажется, ощущают себя бессмертными.

— Так, староста ещё и подговаривал нас пакостить, налоги не платить, и посевы графские вытоптать, подлецы! — крикнул какой-то мужик из толпы. Похоже, что судебный процесс будет внушительным, как и срок, на какой себе эти придурки накрутили делов.

— Благодарю за помощь, не подоспей вы, поубивал бы их на месте! — мой муж крепко пожал руку дознавателя Сомова.

И мы разъехались, полиция в город, а безутешная старостиха долго бежала за экипажем, но ей уже сказано, чтобы собиралась и съезжала, этот дом продадут, сумму штрафа, вычтут, и остатки денег ей, возможно, отдадут.