Леденцы босоногой графини

Ланским, если найдутся некие родственники и смогут доказать родственные связи с мальчиком, согласятся выплатить пошлину и взять на себя заботу о сироте, то вопрос может несколько затормозиться. Но сомневаюсь, что кто-то найдётся, кроме Её Светлости княгини, и вас, Наталия Андреевна. По сути, ваше ближайшее родство указано в завещании. Останется лишь формальность для заседания суда. Через месяц мы вас пригласим на заседание и вынесем решение. Кстати, этот поступок, Даниил Петрович, наилучшим образом отражает вашу репутацию и тот факт, что ваш брак — неформальность, а действительно…

Не успели мы втроём расплыться в счастливых улыбках, как княгиня снова добавила ложку дёгтя в наши леденцы:

— Это характеризует его, как прохиндея, как жадного мещанина, решил собрать всех сирот под своё крыло и обогатиться!

Бум!

Снова удар тростью об пол, если она ещё раз так сделает, я взорвусь!

— А вам, что мешало поступить так и обогатиться за наш счёт? Полгода времени было. А если уж на то пошло, то имение в ужасном запущении, там и жить-то невозможно, и его либо продавать за хорошие деньги пока это ещё возможно, либо вкалывать как рабам, чтобы поднять из пепла, причём это я в прямом смысле говорю. Так что не очерняйте порядочных людей, готовых работать.

Хотела ещё что-то добавить, но княгиня так зыркнула на меня, что я осеклась, а она встала, ещё раз окинула нас всех высокомерным взором и выдала:

— Вот и чудесно, я переезжаю к вам, сегодня же! Проверю, как вы запустили моё поместье! Не прощаюсь, скоро увидимся…

— Ой, ну раз так, может, вещи довезёте, мы продукты закупили, вы же тоже будете столоваться и поди за наш счёт? А у нас кто работает, тот ест, кто не работает, тот сам себя кормит!

— Вот ещё, этот год я над вами хозяйка, вы должны и обязаны меня кормить и содержать! — прорычала вредная старуха, а я даже не удивилась.

— Так и содержание разное бывает, но баланду из проса я вам, пожалуй, принесу в комнату, уж какое отношение, такая и отдача, не смею задерживать, дорогу знаете! — я не выдержала и нагрубила.

Тётка молча вышла, кажется, она именно к такому варианту и готова, не жить, а воевать под место под солнцем. Очень неприятно, что она решила повиснуть на нас тягостным бременем, и без неё дела в плачевном состоянии. А с ней явно будут намного хуже.

Не обращая внимание на нашу неприятную перепалку, секретарь заполнил бумаги, первым расписался Михаил, потом Даниил Петрович.

Мишка вдруг улыбнулся и пожал руку своему будущему отцу, прошептал: «Спасибо!»

Звягин пробежался взглядом по бумагам, поверил, что всё в порядке и решил, что мы ему более не нужны:

— Ну что же, не смею задерживать, жаль, что вам придётся терпеть эту непростую женщину, скажу по большому секрету, дела у неё так себе.